Кто поймёт чужую боль?..

Он разделит тишину, ведь слова - напрасный шум,
Взглядом вычерпает дно из твоих щемящих дум.
Он не станет утешать, обещать, что всё пройдёт,
Просто сможет рядом встать, когда мир вокруг падёт,

Превращаясь в едкий прах, в мириады тусклых звёзд,
Отражаясь на щеках полосой из горьких слёз.
Он увидит за бронёй, за усмешкой ледяной,
Как ты бьёшься в западне, проиграв последний бой.

Как израненная птица, что забыла неба синь,
Продолжаешь ты кружиться средь разрушенных святынь.
Как в груди, где пело лето, воет стылая зима,
И пришествие рассвета вновь не радует тебя.

Этот дар - понять другого - не даётся просто так.
Это плата за былое, за непройденный овраг,
За оставленные битвы, за несбывшийся полёт,
За нарушенные клятвы, где никто уже не врёт.

Это мудрость, что рождалась в самом сердце пустоты,
Когда собственная радость рассыпалась на кресты.
Ведь целитель - тот, кто ранен, кто свой яд сумел испить,
Кто, судьбой своей обманут, научился снова жить.

Не забыв о шрамах старых, не отринув горечь дней,
Кто в тяжёлых мемуарах отыскал огонь огней,
Что способен греть не только свой замёрзший уголок,
Но и сердце незнакомца, что мучительно продрог.

И когда его дыханье вдруг коснётся твоего,
Ты почувствуешь слиянье, душ незримых торжество.
Не любовное томленье, не безумный флёр страстей,
А большое единенье всех потерянных людей,

Что бредут поодиночке, заплутав в густой ночи,
Ставя горестные точки на проталинах души.
В этом таинстве безмолвном, в этом трепетном тепле,
Словно парусник бездомный, ты причалишь на Земле,

Что казалась непригодной для спасения давно.
И поймёшь, что даже в мёрзлом прорастает вновь зерно.
Что чужая боль - не бремя и не странный приговор,
А единственное время, чтоб расширить кругозор.

Потому что только в муке, познавая суть свою,
Мы протягиваем руки тем, кто замер на краю.
И касаемся друг друга не телесно, не рукой,
А душой, что рвётся к свету из темницы вековой.

И в чужой слезе солёной, вдруг увидев свой ожог,
Понимаем облегчённо: я совсем не одинок!..