Любовь американца

Между нами легли океаны, расколоты мили,
И на разных часах засыпают уставшие дни.
Но чужие рассветы меня никогда не страшили,
Если в мыслях твоих зажигаются те же огни.

Твой акцент, такой вкрадчивый, мягкий и близкий,
Растворяет прохладу в харьковской майской листве.
Через бездну летят эти краткие письма,
Где признания зреют в безумной, шальной синеве

Ты зовешь меня вдаль, где гудят Бруклинские причалы,
Где огни Небоскребов взлетают в ночной Вавилон.
Но любовь не имеет прописки, конца и начала,
Если бьются сердца под один оглушительный стон.

Пусть кричит Гудзон свой соленый, портовый мотив нам,
И чужая земля расстилает ковры из травы.
Твоя сила и нежность стали приютом единым,
Защитив мою душу от сплетен и глупой молвы.

Ты обнимешь меня, прилетев сквозь ветра и границы,
И растают рубли и доллары в жарком огне.
Эта чистая страсть — нашей жизни святая страница,
Где любовь американца навек покорилась лишь мне.

Но растают иллюзии, стихнут портовые звуки,
Я останусь верна харьковской майской листве.
Не нужны мне доллары и бруклинские причалы,
Если сердце моё тянется к вечной весне.

Ты зовёшь меня в даль, где огни Вавилона сверкают,
Где взлетают дома в незнакомую мне синеву.
Только чуждое небо меня никогда не согреет,
Я твою заграничную сказку навек оборву.

Улетай сквозь границы обратно к своим небоскрёбам,
Там чужая земля расстилает ковры из травы.
Я отказываю, отпуская тебя безвозвратно,
Защитив свою душу от сплетен и глупой молвы.