Ничего неизменного

Фотографии держат лица умерших из последних
cвоих сил, не давая уйти им в забвенье,
когда сумрак, упав меж вещей, заставляет тайну выйти
из комнат и перелиться в невиданный сад.

Тропы ждут уходящих, боясь отпечатать не тех,
кто достоин, а просто идущих прохожих.

Фонари меж деревьев зажигаются вечером,
как будто хотят что-то сказать тем, кто внимательно
смотрит на них из окон старых домов.


Черный дождь, смешавшись с ветвями, бьет
и бьет упорной рукой по стеклу. Что там за окном?

Люди замерли, застряв в зеркалах, собираясь в театр.
Красные колонны, как стражи стоят у лестницы белой,
обрамляя пролет, через который никто не пройдет.

Медленно штора ветром вздувается и тихо
шелк опадает, накрывая в креслах сидящих.

Они все верней утопают в бархате черном,
уже чуть руки видны — сейчас соскользнут
с подлокотников золотых в свое бытие.

Шатер простыни никогда уже не поднимется
над кроватью девы безгласной и тихой, всеми забытой.

Слышен звук хрусталя от мерцающей в синем сумраке люстры.
Под нею повисла незнакомая, странная птица,
влетевшая в приоткрытое на террасу окно.

На темном полу багровый ковер гасит звуки
шагов не родившихся еще поколений.

Кант серебристо-туманный старого зеркала
прерывает движение глаз, заставляя отпрянуть.
От окна и от боли.