Величина 005

«Наверно, там», — я дёргаю фасад.
Там два крючка торчат на белом фоне.
Я убирал улики год назад,
как чистят кэш в зависшем телефоне.

Но идеальный вакуум не возник,
и энтропия где-то просчиталась:
на нижней полке, втиснутая в стык,
одна из двух, последняя, осталась.

Достал. Она проводит пальцем по рубцу
надколотой эмали. Паутина
мельчайших трещин тянется к торцу.
«А где вторая?» — в голосе рутина.

— Разбилась, — отвечаю. — Просто мыл.
Скользнула вниз. Вода снижает тренье.
Здесь гравитация не тратит много сил,
уничтожая форму за мгновенье.

И смотрит. Оценив нехватку массы,
— Выходит, что одна, — звучит в упор.
— Да, — говорю. Без чувственной гримасы.
Вдруг поднимается, прервав наш разговор.

Открыв фасад над кухонной плитой,
она берёт икеевскую чашку.
В её движеньях — алгоритм простой,
без скидок на душевную поблажку.

Она листает ленту. Синий блик
ложится на лицо, стирая тени.
И старый космос в этот самый миг
свернулся до размеров двух сидений.

Мы обсуждаем мелочи и лица.
Разбитый телефон. Ближайший план.
И с чем нам приготовить завтра пиццу,
и стоит ли менять её экран.

Мы не пытаемся собрать руины,
вернуть систему в предыдущий такт.
Две чашки на столе, как две картины,
чья совместимость — это просто факт.

Закрылся космос. Больше нет орбит,
где мы кружились в рамках общей сферы.
А на столе, где чайник всё кипит,
стоят две чашки. Разного размера.