Сказка о Моране, Царевиче и Белоснежке. ч. 30

Небывалый дивный пир,
Что задуман на весь мир,
Ни тот час и ни мгновенно,
А не сразу, постепенно,
Коль ушёл с него жених,
Как-то сам собой затих.
Званы гости с тем смирились;
Скромно, робко удалились
Для того, чтоб, словно рану,
Не тревожить им Морану.
А Морана всё сидела;
На пусты столы глядела.
Зала стала нелюдима.
Оставаясь недвижима,
Взгляд царица не сводила -
В одну точку устремила,
И глядела, не моргая;
Явно что-то замышляя.
Никогда ещё она
Не была уязвлена
Ни поступком и ни словом,
Дельным хоть, хоть бестолковым,
Сильно так и глубоко.
Было очень велико,
В этом не было сомненья,
Нынче это оскорбленье.
Вороши-не вороши,
В глубине её души
Что-то мстительное зрело.
Там весомо накипело!
Хоть не явствовало зримо,
Но внутри неукротимо
Пламень гнева разгорался.
Как до сердца он добрался,
Тут же вспыхнула царица,
Точно яростная львица.
Вот Морана, сильно злясь,
С трона быстро поднялась,
Жаждя поскорей расплаты;
Сразу в спальные палаты,
Уж, не мешкая, прошла;
Там к комоду подошла,
На котором с давних пор,
Восхищая царский двор,
Как ему и надлежало,
Чудо-зеркальце лежало.