Сказка о Моране, Царевиче и Белоснежке. ч. 29

Рыбу слуги разрезают
На куски. Один слагают
Пред Царевичем на блюдо.
В рыбьем том куске (О, чудо!)
Вдруг колечко то блеснуло,
Что пред тем с руки скользнуло
Белоснежки, как она
На мостке совсем одна,
Удручённая тоской,
Горевала над рекой.
Лишь Царевич увидал
То кольцо, тот час же встал.
Моментально чары злые,
Колдовские, роковые
И «бессильное» заклятье
Пред златым «Кольцом проклятья»
Дальше действовать не стали,
И с него на веки пали.
Всё Царевич вспомнил сразу.
Молвил он пред пиром фразу:
«Чудеса! Я, словно спал,
А, проснулся и предстал,
Будто странник на яру,
Здесь на свадебном пиру!»
И затем, вздохнув, не ждал,
Так он дальше продолжал:
«Ой, вы гости дорогие!
Пали чары колдовские!
Я опять в своём уме.
Сила воли вновь при мне.
Извините, что мешаю,
И ход пира нарушаю…»
Пир, заслушавшись, затих.
«…Я здесь больше не жених.
Колдовством меня согнули,
И в женитьбу затянули.
Не сойти мне нынче с места:
Белоснежка – мне невеста!
Я Морану не люблю.
Я Морану не виню.
Ты, Морана, не гневись;
На меня, прости, не злись.
Бросить думала в юдоль,
Но, уж, больше не неволь.
Чары коль твои разбиты,
Мы с тобой, Морана, квиты.
Перед всеми заявляю,
Что Морану я прощаю,
И надеюсь, что она
Тем же отплатить должна.
Верно, преданно любя,
Белоснежка ждёт меня!
Ты ж, прекрасная Морана,
Для другого будь желанна.
Посему ни чуть не каюсь,
И немедля удаляюсь,
Чтоб исполнить порученье.
Ну, а после возвращенье
Ждёт меня к моей невесте,
Чтоб, уж, век быть с нею вместе.
Ждёт меня моя голуба.
Лишь она одна мне люба!»
С тем Царевич поклонился;
В путь-дорогу он пустился.
Сивку-Бурку он позвал,
И на нём он поскакал,
Чтоб себе не изменять,
Порученье выполнять
Для Владычицы Земли,
Вновь пока не отвлекли.