То ли набивший оскомину бензиновый кризис из-за этой треклятой войны, то ли незапамятный год выпуска машины, которая ни на миг не забывая моего сына младенцем, с диким треском развалилась на подъеме новенькой эстакады и, безразличная к беспомощному отчаянью в наших глазах, отказалась везти дальше и нас, и наши на нее планы , то ли Бог знает по какой еще причине, но я оказалась в душном августовском вагоне пригородной электрички с ее мутными окнами, липкими сидениями и до боли знакомыми пассажирами, то улыбающимися друг другу беззубыми лицами, жующими бутерброды с истошно пахнущей колбасой, то вповалку спящими на лавках вперемешку со своими рюкзаками, велосипедами, полевыми цветами в нечесаных волосах и радостью на загорелых лицах, которая не тухнет даже во сне. И невольно мне кажется, что спят не они, а я, и что я вижу себя взрослую с соседней скамьи глазами девочки в ситцевом платье. Мама дремлет на папином плече, и он бережно придерживает ее голову каждый раз, когда поезд внезапно взрывается, трогаясь на бесконечных полустанках с таким оглушительным лязгом, что бодрствующему человеку не понятно, как можно от этого не проснуться. Эта пригородная электричка, в которой ничего не изменилось за 40 лет - ни вид из окна, ни запахи, ни люди, ни разговоры - настоящая капсула времени в которой я смотрю в глаза этой странной спокойной девочке с грустными внимательными глазами, и не понятно, кто кому снится.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.