Жёлтая зона

Привычный запах хлорки с этанолом
Поверх каталок в тесном блиндаже.
С копьём архангел в стёртом ореоле,
На клейкой ленте, словно в бандаже.

Снаружи зычный голос: «Пулевое!» -
В ответ немедля нержавейки звон.
На стол - пелёнка новым белым слоем.
И злой ухмылкой в скрежет сдавлен стон.

- Всего лишь дырка? Может рассосётся?
Уж мне не врите! Вижу вас насквозь.
Молчите... Вот чего вам всё неймётся?
На восемь сантиметров с сердцем врозь…

Работал снайпер. Я скажу, как скептик:
Родясь в рубашке, пользуйте жилет.
…Очистка раны: скальпель, антисептик,
Щипцы шуршат и щёлкает пинцет.

Потом дренаж, тугая перевязка.
Тяжёлым сном боец в наркозе спит,
И лик с бумаги зрит сквозь воздух вязкий
И в свой черёд его теперь хранит.

- …По крови что? Закончилась, наверно? -
Резинка лупы давит, словно шлем.
А на лице сестры, ещё интерна,
Вина: - Я сдам… Там первой нет совсем.

- Куда ты сдашь?! Сдала на той неделе! –
В висках гудит, в ушах от эха – шум, -
Приехал транспорт? Только б уцелели.
Займись уборкой, я перекушу.

Скрипуч хлопок нитриловых перчаток,
Круги красны без стёршихся волос.
Чифирь ещё с утра остыл, но сладок,
А чёрный хлеб чуть плесенью пророс.

Походный стул берёт усталость тела,
Но только-только воткнут в банку нож,
Как рация кричит на децибелах:
«Везём! Взрывное!..» Без обеда, что ж…

И тут же медсестра: «Раненье дроном!
Рука и ноги! Экстренный приём!»
Как будто в «жёлтой зоне» батальона
Ещё бывает плановым путём…

В итоге их привозят друг за другом,
И, как от недочёта своего,
Сестра моя моргает близоруко
И робко задаёт вопрос: «Кого?»

Взрывной хрипит натужно, напряжённо
Рука с кольцом по пластику скребёт.
И рядом тот, что искалечен дроном…
Расчёт.

- Сначала одного, потом второго… -
Хотя и ясно, выбран лишь один.
И куртку по нашивке позывного
Взрезает сталь, начавши от рванин.

- Художник? Эх, спросить, как до войны бы:
Больной, скажите, жалобы на что… -
В плече крыла осколок, на изгибе.
Кольцо жгута по ткани завито.

- Вы оптимист… Что будет после смерти?
Конечно же, отмоем этот стол.
А вы, коль скоро станете экспертом,
Пройдя дефибриллятор и укол,

Потом тогда интригу нам не портьте… -
Привычный первый протокол «КУЛАК»:
От плече-головной ветви аорты,
По счастью не затронутой никак.

На лбу намазан кровью таймер часа,
И та же кровь узорит ламинат.
- Теперь тебе мой выбор тоже ясен?
Бери контейнер. Где там наш медбрат?

Готовятся трансфузия и пробы,
По «БАРИНу» наркоз снимает боль,
И между шлангов бдит архангел, чтобы
Вести свой дополнительный контроль.

Потом рука: опил костей, сосудов
И раны в целом тщательный обшив…
- Ну как, сестра? Занятней институтов? -
Покуда не окончен перелив…

- Давай потом готовь к транспортировке.
Пойду узнаю, как там наш взрывной, -
Медбрат в приёмной вновь в своей спецовке:
- Его мы тоже заберём с собой…

Он кратко за плечо трясёт шофёра,
Тот спит на сортировочной тахте,
А я иду наружу сквозь затворы
В окраинное тёплое нигде.

И вот он, наконец, цветущий воздух,
Над внешним миром вновь густая ночь,
Ищу очки и взгляд поднявши к звёздам,
Дышу, стянув сырую маску прочь.

Трассёр бездушных спутников мерцает,
Летя цепочкой наискось во мгле,
И, застя небо, видимо, мешает
Увидеть то, что нынче на земле.

Рука привычно шарит сигарету…
И в этот миг ознобом по спине:
В зелёнке - снайпер. Ощущенье это -
Как смерть, с которой вновь наедине.

Над дверью лампа, шаг навстречу свету…
Сестра уснула, белым залит стол,
Опять халат надет поверх жилета,
Я снова здесь, архангел, я пришёл.