Объект Оркестр Африканский экспресс

Объект «Оркестр»: Африканский экспресс

Глава 1. Призраки Саванны

В Буркина-Фасо, где солнце плавит каски,
Где в запыленных джипах баобабы спят,
Сидят два человека, сняв парики и маски,
И, щурясь от жары, в тени палатки бдят

На столике походном — узбекская пиала,
Дымится свежий чай, заваренный медком.
«Ну что, Димыч, скажи, романтики здесь мало?
Зато весь мир уверен, что мы в раю родном!»

Один, усы поправив (из Минска спецпоставка),
Включает ноутбук, где крутится Zoom-call.
Там в кабинете душном, где герб и крипто-лавка,
Полковник из ведомства уставился в чехол.

«Товарищ... э-э... за кадром! — несется из экрана.
—Унас тут в Уагадугу опять бардак и стресс!
Вы подскажите тихо, как профи-партизаны,
Куда вписать по штату "Африканский экспресс"?

Мы корпус замутили, пошили всем петлицы,
Но парни без "Привета" не ходят на редут!
А если спросит Пресса — у нас зажаты лица,
Мы скажем: "Это ГРУ, а те вообще не тут!"

»А первый хмыкнет в чашку, фалангой пальца двинет,
И скажет в микрофон, меняя баритон:
«Скажи им, пусть Кузьмич БТРы не покинет,
И передай министру — плохой у вас фасон!

Какое, к черту, ГРУ? Какие, блин, билеты?
Мы тут уран копаем, пока вы там в Москве
Считаете вслепую сухпайки-котлеты.
Пиши: объект "Оркестр" работает в траве!

Глава 2. Смотр дублеров в Сахаре

А за палаткой, где бархан дымился рыжий,
Где от жары качался сонный горизонт,
Инструктор строгий (позывной — «Товарищ Нижний»)
Проводил дублерам кастинг на фронт.

В шеренгу выстроились пять оригиналов:
Один — якут, второй — пермяк, а третий — из кустов.
Но каждый лыс, как шарик, и на фоне генералов
Готов орать в айфон без лишних дураков.

— Так, номер третий! — рявкнул зам по кадрам хмуро.
—Представь, что в министерстве снова сушат склад!
Давай, бабахни в камеру, держи карикатуру,
Чтоб содрогнулся весь столичный аппарат!

Тут номер третий делает лицо пожарче,
Глаза таращит, веной бьется у виска:
«Шойгу! Герасимов! — кричит он как по ночам.
 —Где, сука, мой уран?! Где люди для полка?!»

— Ну, неплохо, — хмыкнул Димыч из палатки,
—Но экспрессии добавь, палец выстави вперед!
И не «сука», а «послушайте» — ведь мы теперь в порядке,
Мы ж «Африканский корпус», культурный, блин, народ!

Четвертый кандидат (актер на пенсии из Пскова)
Пытался бороду приклеить на мазут.
Ему по роли выпало играть «секретаря живого»,
Которого в ЦАРе на рынках узнают...

Глава 3. Визит министра Буркина-Фасо

Вдруг пыль столбом! К палаткам, под крики птичьих стай,
Летит кортеж «Тойот», обвешанных броней.
Приехал местный вождь — министр Уагадугу
-Май,Весь в камуфляже, в золоте, с надменной головой.

Заходит он в палатку, а там сидят... трое!
Все одинаково лысы, все в кепках, все молчат.
Министр замер в шоке: «О, небо пресвятое!
Который из боссов возглавит наш отряд?»

Тут первый Пригожин чаек зеленый тянет:
«Йоу, хэллоу, амиго! Садись, бери пирог.
Я — главный по ресурсам, пока жара не грянет».
Второй кричит: «Не верь ему! Он — питерский сурок!

Я — настоящий Женя! Я выжил в самолете!»
А третий из угла: «Да оба вы — туфта!
Я лично с Траоре вчера курил на взлете,
Подписывал контракты от носа до хвоста!»

Министр Буркина, бедняга, трет ладошки,
Глазами хлопает, ищет Уткина в углу:
«О, мистер Вагнер, хелп! Я запутался немножко!
Кому платить за базу? Кому сдавать золу?»

А Уткин в татуировках спокойно, без истерик,
Достал блокнот, чеканя матерный мотив:
«Плати вон тому, в халате. Он — наш агент Америк.
А этих двух — в Сахару, на утренний архив!

У нас тут, гена, строго: бардак, но по ранжиру!
Один поет для прессы, другой — идет в дозор.
А третий — в Тик-Токе крутит фурор по всему миру,
Пока Госдеп в камине сжигает наш позор!»

Глава 4. Паника в Лэнгли (ЦРУ)

А в это время в Лэнгли, где спутники не спят,
Компьютеры от криков и графиков гудят.
Директор ЦРУ, забыв про свой обед,
Разглядывает снимки, неся полнейший бред.

«Look here! — кричит аналитик, бледнея у окна.
—Там в Буркина-Фасо творится хренатенища одна!
Наш супер-ИИ выдал космический заскок:
Мы видим на плацу... штук двадцать лысых строк!

Один идет на митинг, в руке держа айфон,
Другой в Ростове (ложном) садится на вагон,
А третий в шлепках, в кепке, с усами, как у Пескова,
В Сахаре покупает за золото корову!

Который настоящий?! Какую цель сбивать?!
Они плодятся почкованием, япона твоя мать!
Вчера один скончался, мы выпили вина,
А нынче их в пустыне — как семечек полна!»

Директор чешет репу, пьет горький валидол:
«Пиши в отчете, Смитти: "Проект "Оркестр" пошел
По схеме гидра-вирус". Нам их не победить,
Пока они умеют так весело мутить!»

Глава 5. Приезд ревизора из Минобороны

Тем временем из Москвы, надувшись от натуги,
Летит спецрейс с проверкой в пески Уагадугу.
Прислали ревизора — полковника Тыпыло,
Чтоб ведомости сверил и посчитал кадило.

Он вышел из люка — в фуражке, весь в ремнях,
В руках портфель из кожи, устав на трех листах.
«Так! Где тут Вагнер-корпус? Построить весь отряд!
Я буду вас поштучно вносить в госаппарат!»

Выходит к нему Уткин, в руке — зеленый чай:
«Здорово, проверяющий. Зажмурься, не скучай.
Иди вон в ту палатку, там штаб и весь учет,
Там шеф сидит, бумаги и подписи печет».

Заходит наш полковник, включает строгий тон:
«Где гражданин Пригожин? Предъявите талон!»
И тут из темных углов, под хохот и баян,
Выходят десять «Женей» — парад из разных стран!

Один — в чалме арабской, другой — в ушанке зимней,
А третий — в маске тигра, кричит: «У нас тут ливень!
»Четвертый на капоте затягивает стих,
А пятый шепчет тихо: «Полковник, ты утих...

Снаряды привезли? Нет? Тогда пиши в тетрадь:
Тыпыло прибыл в лагерь, чтоб кадры проверять.
Проверку не прошел он, поскольку в камуфляже
Не смыслит ни черта, и в парикмахерской даже!»

Полковник заикается, портфель прижал к груди:
«Но в ДНК-экспертизе... написано... уйди...»
А самый главный Женя, подлив чайку в стакан,
Сказал ему с улыбкой: «Ты веришь в этот план?

Мы в сводках все погибли, забудь про наш устав,
Мы — призраки Сахары среди урановых трав.
Иди, скажи в Москве ты, что в Буркина-Фасо
"Оркестром" заправляет... святое колесо!»


Глава 6. Высший приказ и секретная связь

Полковник Тыпыло сбежал, роняя бланки,
В Лэнгли от ужаса заблокировали банки,
А в бункере под пальмой, где тень ложилась плавно,
Секретный телефон запел о самом главном.

Экран зажегся спецсвязью, Кремль на связи снова,
И голос из Москвы сказал тепло и строго:
«Ну что, Георгич, здравствуй. Как там уран и львы?
Капкан сработал чудно среди сухой травы.

Тогда, в июне жарком, когда вы шли на МКАД,
Мы вымели из лож всю пятую колонну в ряд.
Все крысы побежали, открыли лица, маски,
Пока весь мир смотрел на "маршевые" пляски.

Ищейки НАТО верят, что мы враги навек,
Ищут концы в Ростове, штурмуют интернет...
Твой долг исполнен свято, убран опасный след,
Теперь твоя задача — весь Африканский свет!»

Пригожин улыбнулся, поправил свой парик:
«Все понял, свет очей моих. Мы сбили их за миг!
Пускай Госдеп считает, кто жив, а кто закопан,
Пока мы здесь берем контроль над целым скопом.

Уран, алмазы, базы — все под контролем ГРУ,
И "Корпус" марширует по нашему перу.
Мы тут сидим надежно, шлем пламенный привет,
Для всех мы — просто тени, которых в мире нет!»

Он положил ту трубку, фалангой стукнул в стол:
«Ну что, Димыч, за верность! Спектакль наш прошел!
Пусть думают, что стерты, пусть пишут некролог...»
И за предел Сахары ушел ночной поток.

Они допили чай зеленый. Захлопнулась тетрадь.
Великий повар знает, как блюдо подавать…


Глава 7. Плач в Вашингтоне и Сделка Века

А в Вашингтоне, в Белом доме за кулисами,
Где Трамп за ужином сердито хмурит бровь,
Порвалась сделка века между крысами,
И к африканским рудникам остыла кровь.

Он бьет ладонью по столу, вздыхая тяжко:
«Какой пассаж! Какая шахматная месть!
Я им готовил миллиардную бумажку,
Хотел ресурсы Сахеля в карман унесть!

Прекрасный план был, самый лучший, идеальный!
Весь уран Буркина, алмазы и заводы...
Но этот Повар со своей командой дальней
Увел добычу из-под носа за полгода!

Мы столько лет чертили карты, слали гранды,
А тут пришли "ребята" под зеленый чай —
И Траоре уже не слушает команды,
И шлет Госдепу лаконичное "прощай"!»

...А в это время на закрытом спецканале,
Где Кремль укрыт вечерней дымкой золотой,
Сидит Владимир Владимирыч в тихом зале
И улыбается компьютерной строкой.

Глава 8. Венесуэльский гамбит и финал всей пьесы

В Каракасе тихо. Умчались вертушки,
И Трамп в Нью-Йорке празднует взлет.
Мадуро в суде, на скамье подсудимых,
Свою «сделку века» со страхом жует.

А в Лэнгли гадают: «Но как же так вышло?
Где русский спецназ? Где ПВО и радар?
Почему из Москвы не раздался крик грозный?
Где Вагнер, Пригожин, ответный удар?»

...А Повар в палатке подлил чай в пиалу,
Уткин блокнот свой закрыл на замок.
«Ну что, Евгений, шеф дал отмашку:
Каждый забрал свой законный кусок!

Мадуро заигрался, долги не платил нам,
Народ свой довел до пустого котла.
Зачем нам в Каракасе гибнуть за парня,
Чья карта давно уж на слом обречена?

Пусть Трамп забирает его для пиара,
Пусть крутит по телеку шоу суда.
Зато Белый дом подписал все бумаги,
И в важных вопросах отступит туда!»

В Москве улыбнулись. Гамбит завершился.
Фигура упала, но партия — влёт.
Пока Вашингтон ковырялся в Каракасе,
«Оркестр» в Сахаре уран свой берет!

Великий гроссмейстер не плачет по пешкам,
У каждого в тайне — свой личный редут.
А Трамп пусть гордится красивой победой,
Пока его дома сюрпризы найдут…

2024-2026