Объект Оркестр Африканский экспресс

Весь мир — это цирк, где кулисы дрожат от вранья,
Где фокусник прячет в кармане фальшивый парик.
Но если на сцену выходит шальная броня —
Сценарий поломан, и угаснет ковбойский крик.

Глава 1. Призраки Саванны

В Буркина-Фасо, где от солнца плавятся каски,
Где в забитых листвою пикапах — сплошной тротил,
Два обветренных парня смоют чужие краски,
Выжимая до капли остатки шпионских сил.

На канистре из-под бензина — со сколом чашка,
И крепкий местный чифирь разъедает сухой язык.
«Ну что, Димыч, скажи, романтика? Или тяжко?
А в России уверены — мы тут едим шашлык».

Старший, усы поправив (из Минска спецпоставка),
Открывает «защищенку», ловит звенящий Zoom.
Там, в Москве, где дожди, паркет и штабная ставка,
Хмурый куратор молча фильтрует дорожный шум.

— Товарищ... э.. за кадром! — хрипит из монитора. —
У нас в Уагадугу по-новой бардак и стресс.
Вы подскажите тихо, без виз и договора
Куда пристроить по штату  «Африканский экспресс»?

Мы секретный корпус развернули на бумаге,
Но парни без приказа не пролезут на редут.
А если спросит пресса — мы бахнем о присяге,
Мол, парни — ГРУ, а наши вообще не тут.

А первый хмыкнет в чашку, усы поправит криво
И выдаст в микрофон, сбиваясь  на  глухой басок:
— Скажи там в министерстве, пусть дозу креатива
Понизит ваш полковник. И сплюнет прям на песок. —

Какое  ГРУ? Какие, к черту, билеты?
Мы извлекаем  уран, пока вы там в Москве
Считаете вслепую сухпайки и котлеты.
Теперь пиши: объект «Оркестр». Работаем в траве.

Глава 2. Смотр дублеров в Сахаре

За палаткою там, где бархан дымился рыжий,
Где маревом серым качался сонный горизонт,
Инструктор суровый (позывной — «Товарищ Нижний»)
Проводил дублерам придирчивый кастинг на фронт.

В шеренгу выстроились все пять оригиналов:
Один из них — якут, второй — пермяк, а третий — грек.
Но каждый лыс, как шарик, без лишних слов и баллов
Готов так заорать в айфон, как главный человек.

— Так, номер третий! — вдруг рявкнул зам по кадрам хмуро. —
Представь, что в министерстве нашем снова сушат склад!
Давай, бабахни в камеру, но держи фактуру,
Чтоб содрогнулся мигом весь столичный аппарат!

Тут третий номер корчит лицо свое пожарче,
В глазах — безумие, а на лбу раздулась вена:
«Где мой уран?! — кричит он, как сумасбродный старче. —
Где люди для полка?! Шойгу, спеши давай на сцену!»

— Ну, неплохо, — хмыкнул  дружбан Димыч из палатки, —
Но экспрессии добавь и потыкай пальцем в кадр!
И не ори «Шойгу» — мы снова уже в порядке,
Мы ж «Африканский корпус», легендарный авангард!

Четвертый кандидат (актер- дедуля из Пскова)
Попытался бороду присобачить на мазут.
Его роль была —  играть «секретаря живого»,
Которого в ЦАРе на  местных рынках узнают…

Глава 3. Визит министра Буркина-Фасо

Как вдруг пыль столбом! К палаткам, под крики птичьих стай,
Несется рой крутых «Тойот», обвешанных броней.
Прибыл министр местный сюда — гроза округи, Май,
В камуфляже и золоте, с надменной головой.

Заходит он в палатку,  там заседают... трое!
Все одинаково лысы, все в кепках, все молчат.
И замер министр сразу: «О, небо пресвятое!
Который из этих боссов возглавит весь отряд?»

Тут Первый, ухмыляясь, чаек зеленый тянет:
«Хэллоу, амиго, велком! Садись, бери пирог.
Я тут за шефа буду, пока жара не грянет».
Второй как завопит: «Не верь ему! Он — лже-пророк!»

«Я — настоящий Женя! Я выжил в самолете!»
А третий кричит из угла: «Да оба вы — туфта!
Я с Траоре вчера  покурил на вертолете,
И мы закрыли сделку с ним от носа до хвоста!»

Министр Буркина, бедняга, потирает ладошки,
Глазами робко  бегает, ища его в углу:   
«О, мистер Вагнер, хелп! Запутался я немножко!
Кому  мне платить за базу? Кому сдавать золу?»

А Уткин в камуфляже спокойно, без истерик,
Достал свой  блокнот и чеканя матерный мотив:
«Плати  тому, в халате. Он — наш агент Америк.
Оставшихся двух — в Сахару, на утренний архив!

У нас тут, гена, строго: бардак, но по ранжиру!
Один поет для прессы, другой же — идет в дозор.
А третий — в Тик-Токе крутит стримы на пол-мира,
Пока грозный Госдеп в камине сжигает  позор!»

Глава 4. Паника в Лэнгли (ЦРУ)

А в это время в Лэнгли, там где спутники не спят,
Компьютеры от графиков и паники гудят.
Директор ЦРУ, забывая про свой обед,
Разглядывает снимки и  несет полнейший бред.

«Look here! — аналитик кричит, бледнее стены. —
Там в Буркина-Фасо не будет капли тишины!
Наш супер-ИИ выдает космический заскок:
Там двадцать бритоголовых, и каждый — как пророк!»

Один шагает на митинг, в руке держа айфон,
Другой в Ростове (ложном) садится уже в вагон,
А третий в шлепках, в кепке и с усами до ушей,
В Сахаре покупает за золотишко коней!»

«Который же настоящий?! Какую цель сбивать?!
Они плодятся почкованьем, япона твою мать!
Вчера один скончался и мы выпили вина,
А нынче эта Сахара их клонами полна!»

И директор чешет репу, пьет горький валидол:
«Пишите в отчете, Смитти: "Проект "Оркестр" пошел
По схеме гидра-вирус". И нам их не победить,
Пока они умеют так язвительно мутить!»

Глава 5. Приезд ревизора из Минобороны

Тем временем из центра, надувшись от натуги,
Летит спецрейс с проверкой к чертям в Уагадугу.
Прислали ревизора — полковника Тыпыло,
Чтобы  гайки закрутил  и смыл с оркестра мыло.

И вышел чин наш из люка — в фуражке, весь в ремнях,
В руках портфель из кожи и приказ на трех листах.
«Так! И где тут Вагнер-корпус? Построить весь отряд!
Я буду вас поштучно заносить в госаппарат!»

Выходит к нему Уткин, а в руке — зеленый чай:
«Здорово, проверяющий. Зажмурься, не скучай.
Проходи вон в ту палатку, там штаб и весь расчет,
Там шеф сидит и бумаги штампует все в зачет».

Заходит важно полковник, включает строгий тон:
«Где гражданин Пригожин? Пусть предъявит он  талон!»
И тут из темной ниши, под ржание и баян,
Выходят десятеро  «Женей» — парад из разных стран!

Один — в чалме арабской, другой — в ушанке зимней,
А третий — в маске тигра, кричит: «У нас тут ливень!»
Четвертый же на капоте затягивает стих,
А пятый шепчет тихонько: «Полковник, ты утих...

Снаряды привезли нам? Нет? Тогда пиши в тетрадь:
Тыпыло прибыл в лагерь, чтобы кадры проверять.
Проверку не прошел он, запутался в типАже,
И не смыслит ни черта в шпионском камуфлЯже!»

Полковник заикается, портфель прижал к груди:
«Но в ДНК-экспертизе... приказано... гляди...»
А самый главный Евгений, подлив чайку в стакан,
Сказал ему с улыбкой: «Ты веришь в этот план?

Мы в сводках все погибли и забудь про наш устав,
Мы — призраки Сахары средь урановых всех трав.
Иди, и скажи в Москве там, что в Буркина-Фасо,
Что «Оркестром» заправляет... святое колесо!»

Глава 6. Высший приказ и секретная связь

Полковник Тыпыло убежал, роняя бланки,
В Лэнгли от ужаса заблокировали банки,
А в бункере под пальмой, где тень ложилась плавно,
Секретный телефон заплясал о самом главном.

Экран зажегся спецсвязью, шифр горит сурово,
И голос из Москвы сказал с теплотой, но строго:
«Ну что, Георгич, здравствуй. Как там уран  наш и львы?
Капкан сработал чудесно среди сухой травы.

Тогда, в июне жарком, когда вы вышли на МКАД,
Мы вымели из лож всю пятую колонну в ряд.
Все крысы побежали, сорвав чужие краски,
Пока весь мир смотрел  на "маршевые" те пляски.

Ищейки НАТО верят, что мы недруги навек,
Все ищут концы в Ростове, штурмуют интернет...
«Твой долг исполнен свято и растаял прежний след.
Теперь твоя сверхзадача — весь этот континент!»

И Пригожин улыбнулся, поправил свой парик:
«Все понял, Первый. Сводки мы запутали за миг!
Пускай Госдеп считает, кто жив, а кто закопан,
Пока в Африке берем контроль над целым скопом.

Уран, алмазы, их базы — всё под крылом у нас,
И "Корпус" смело марширует, выполнив приказ.
Мы тут сидим надежно, и пламенный  шлем привет,
Для всех мы — просто призраки, которых в мире нет!»

Он положил ту трубку, фалангою стукнул в стол:
«Ну что, Димыч, за верность  выпьем! Спектакль наш прошел!
Пусть думают, что стерты мы,  пусть пишут некролОг...»
И вмиг растворился в дюнах колесный  их поток.

Они допили чай зеленый. Закрылась тетрадь.
Ведь великий повар знает, как блюдо подавать…

Глава 7. Плач в Вашингтоне и Сделка Века

А в Вашингтоне, в Белом доме за кулисами,
Где Дональд Трамп за ужином сердито хмурит бровь,
В Госдепе паника, разброд между министрами,
И к африканским рудникам остыла уже кровь.

Он бьет ладонью по столу и вздыхает тяжко:
«Какой пассаж, My God!! Какая шахматная месть!
Я для них готовил миллиардную бумажку,
Хотел ресурсы Сахеля в карман себе нагресть!

Прекрасный был контракт, масштабный и идеальный!
Весь уран Буркина, их алмазы и заводы...
Но этот Повар со своей командою дальней
Увел добычу из-под носа лишь за полгода!

Мы столько лет чертили карты и слали гранды,
А тут пришли  эти "ребята" под зеленый чай —
Траоре уже не желает  слушать команды,
И шлет Госдепу лаконично свое "прощевай"!

...А в это  же время на закрытом спецканале,
Где красный Кремль укрыт вечерней дымкой золотой,
Сидит Владимир Владимирыч в  уютной зале
И  тихо улыбается, довольный всей игрой.

Глава 8. Венесуэльский гамбит и финал всей пьесы

В Каракасе тихо. Умчались в небо вертушки,
И Донни Трамп в Нью-Йорке празднует легкий успех.
Мадуро в его суде, словно запертый в пушке,
Свою «сделку века» жует под  веселый их смех.

А в Лэнгли сидя гадают: «Но как же так вышло?
Где русский боевой спецназ, где радары, броня?
Из Кремля не раздались крики грозного дышла?
Где Вагнер, Пригожин? Где вспышка войны и огня?»

А Повар в палатке подлил чай себе в пиалку,
И Уткин блокнот свой закрыл на  не слабый замок:
«Ну что, командир, мы закончили эту плавку,
И каждый в отряде забрал свой законный кусок!

Мадуро сам заигрался в степях той чужбины,
Народ свой доведя до совсем пустого котла.
Зачем им в Каракасе зря ложиться под мины,
Раз карта его на глухую помойку ушла?

Пусть Трамп  заберет его для личного  пиара,
Пусть крутит теперь на весь мир это шоу суда.
Зато Белый дом без особого там навара
В важнейших вопросах отступит теперь навсегда!

В Москве улыбнулись. Закончен удачно удар,
Фигура упала, но выигран конечный матч.
«Оркестр» в Сахаре забирает большой  гонорар,
Пока Вашингтон там опять погружается в плач.

Великий гроссмейстер в гонке  не плачет по пешкам,
У каждого в тайне —свой  собственный  скрытый редут.
Пусть Трамп торжествует в  легком триумфе и спешке —
Домашние «мины» его  внезапно подорвут.

2024-2026