Хотят, да не могут...

«Хотят (далеко не все!), да не могут...»

И если даже кто-то «расхотел»...
Я – о Войне. Но вылезти не могут,
пока в «таможне» верховодят те,
чьи души и умы покрыты мохом. *
А то – непробиваемой бронёй,
достойной некромантии Кощея.
Там по «кремлям» жирует вороньё,
и соловьи витийствуют, ощерясь.
С экранов оголтелые орут
«борцы за мир». За «русский» –
Непременно!
И если даже, вдруг, найдётся Брут,
совсем не факт, что сменятся знамЕна.

25.08.2026
PS:
* Если кому-то «мохом» покажется оплошкой, прошу прощения. Пацягнула (менавіта ў гэтым месцы) на мову. А там неяк так і будзе (мохам), а не мхом.
Собственно, здесь легко можно было бы отмахнуться каким-нибудь «смогом», но раз выскользнуло (само по себе) «моўнае», хай застаецца.
А и с последней строкой у меня возникала проблемка...
Сначала что-то подталкивало загнать в самом конце как-то со словом «рамена». То бишь – «плечи». Словом этим (слегка экзотичным (церковнославянским)) я пользовался не раз. А и там, порой, претыкался с ударением.
«РаменА» таки бьются на последнем. По-моему, без вариантов. Хотя... В моей-то мове, калі не памыляюся, дык менавіта «рамёны» павінна быць. Але ж тое – на мове!
Вообще-то я позволяю себе (по-герменевтски) перескакивать по ходу одного текста (и даже – в одной строке верша) с языка на мову, ці наадварот. Но в этом меня на такие выверты не тянуло. Разве с «мохом» выскочило, так то не я повинен, а «мох». Вот с какого ляду оный во всех падежах, кроме винительного, своё «о» теряет?! В «чеха», так сказать, превращаясь. Из-за того, что это «о» выпадает во множественном!?
Ладно, шут с ними, со мхами, вернёмся к раменам (то бишь к плечам).
К тому же «рамёном» (скорее, в единственном) кличут и какое-то восточно-азиатское блюдо (то ли супец с лапшой, то ли лапшу в супе).
Потому от «рамен» я решил отказаться.
Тут же полыхнули «знамёна». В принципе, можно было притулить и с «ё», как сейчас и принято. Для рифмы  (к «непременно») это было бы нисколько не смертельно.
Но что-то во мне подзуживало приналечь-таки в «знамЕна».
То, что такое звучало в позапрошлые века, я догадываюсь и без подсказок. Но, опять-таки, с ударением я на все сто уверен не был: «знамЕна» или «знаменА» (как в тех же «раменАх»).
Пришлось попользоваться помощью классиков и «навукоўцаў».
Кстати, могу порекомендовать вполне достойный текст со Стихиры. От П. А. Полетаева. «Гл. 1. Буквы «е» и «ё» (из папки «О литературных нормах в русской поэзии»).
Фрагмент оттуда:

Знамена вместо знамёна

В поэме Жуковского «Певец во стане русских воинов» (1812) читаем знаменАх и знамЕна, что не соответствует современной норме слова знамёна (24,60):

Она на бранных знаменАх,
Она в пылу сраженья;
И в шуме стана и в мечтах
Веселых сновиденья.
..............................
Подымем чашу!.. Богу сил!
О братья, на колена!
Он искони благословил
Славянские знамЕна.
--------------------------

По этим (конкретно) буквам немало всякого переказано. Не без примеров со «знамЕнами».
Например (Вновь о букве Ё, – доктор филологических наук А. Суперанская):

В 50–60-е годы XX века на заседаниях Орфографической комиссии Академии наук неоднократно вставал вопрос об обязательном написании буквы ё. Председатель комиссии академик Виктор Владимирович Виноградов очень осторожно подходил к введению этого правила, обращаясь к поэзии XIX века.
Напомним, что литературный русский язык сложился на основе делового русского языка, включавшего просторечные элементы, и языка церковнославянского. Это были близкородственные, но разные языки. Именно церковнославянские элементы придали литературному русскому языку особую выразительность и приподнятость. Но в церковнославянском не было ё.
Аргумент Виктора Владимировича был такой: «Мы не знаем, как поэты прошлого слышали свои стихи, имели ли они в виду формы с ё или с е». Покажем это на нескольких примерах из поэмы А. С. Пушкина «Полтава»:

На холмах пушки, присмирев,
Прервали свой голодный рев (не рёв!).
Тесним мы шведов рать за ратью;
Темнеет слава их знамен,
И бога брани благодатью
Наш каждый шаг запечатлен.

Во времена Пушкина, по-видимому, здесь звучало знамен и запечатлен. Но это, как говорил А. А. Реформатский, – прошлое состояние нашего языка.
-----------------------------------

Правда, в тексте самой А. С. (не Пушкина, а Суперанской) отчего-то вместо «е» заскакивало (раз-пораз) «ё». Видно, редактор хулиганил.
А возвращаясь к своим шалостям-передёргиваниям с «раменами», можно и такое вспомнить

«Поверить Жукову?»

Кому-то – лишь
                Литература.
Особый жанр. Не высший сорт.
Зато – достойная «натура».
Потешных лиц. Ужасных морд –
На вкус любой. Была б оправа!
Здесь важен соус и декор.
Присыпешь пудрою сатрапа,
и станет душкою дикарь.
Террор зудит?!
                – Кралась измена!
За власть клевреты передрались.
А он подставил свои рамена
и вынес бремя в «социализм».
«Клубок» распутал. «Калёным» выжег.
Иначе – как бы потом, в войну?!
Всех плутократов и прочих выжиг…
Молиться надо! А вы
                – «в вину».
Какие, к чёрту, там «сталинисты»?!
В архивах роемся, как кроты.
Пути науки порой тернисты.
Плотней, историк, сомкни ряды!
(1.05.2017)

PS:
Юрий Николаевич Жуков (род. 22 января 1938, Красногорск, Московская область) – советский и российский историк, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН.
В 2000-е годы приобрёл известность благодаря своим научным и научно-публицистическим трудам о Сталине и «сталинской эпохе». Регулярно выступает на телеканалах НТВ, Россия в телепередачах, посвящённых советской и современной российской истории. В марте 2011 года в интервью для «Комсомольской правды» представил сведения по поводу рассмотрения Катынского дела в Нюрнберге.
Российский учёный, специалист по истории СССР 1920-х-1950-х годов О. В. Хлевнюк дал следующую характеристику книге Ю. Н. Жукова «Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933-1937 гг.»:
«Фантастические картины террора как результата противостояния Сталина-реформатора, стремившегося дать стране демократию, и своекорыстных партийных бюрократов-ортодоксов, всячески притеснявших вождя, основаны на многочисленных ошибках, сверхвольном обращении с источниками, а также игнорировании реальных фактов, не вписывающихся в придуманную картину».

Добавлю.
Юрий Жуков (ушедший в иные миры 3 марта 2023 г.), когда его щипали за приверженность заветам Сталина, поднимал гвалт: Ниии... Я – нисколько! Я – токмо за историческую правду. Только с источниками под мышкой.
А сталинист он был вполне себе. Пусть и слегка «критический».
Ну, а сегодня-то Иосиф опять в козырных Тузах парит...
Я же, пошалив здесь с «раменами», дальше решил приструнить свои вольности (с ударением).
Вот, к примеру. Без Жукова, но, таки, с Жуковским (в эпиграфе). Кстати, помянутым и к нонешним «знаменам».

«Бремя древних инсигний…»

«Сладко мне твоей сестрою,
Милый рыцарь, быть;
Но любовию иною
Не могу любить:
При разлуке, при свиданье
Сердце в тишине –
И любви твоей страданье
Непонятно мне».
Он глядит с немой печалью –
Участь решена;
Руку сжал ей; крепкой сталью
Грудь обложена;
Звонкий рог созвал дружину;
Все уж на конях;
И помчались в Палестину,
Крест на раменах.
(В. Жуковский. Рыцарь Тогенбург)
----------------------------------

Бремя древних инсигний.
О крестах рамена.
С кем банкуешь, Россия?!
Чьи  блюдёшь имена?
Чай, опять в недотрогах
да в невестушках Ты?!
Заболтали пророков
Лукоморья коты.
Всё им цепи златыя.
Небывальщина-быль.
На сапожках Батыя
Адриатики пыль.
(11.03.2018)

Или (с раменами)

«Там…»

Там, где нас уже не будет.
Где, увы, почти не стало.
Мы, без бронзы многопудий,
прошуршим строкой в анналах.
Бросим взор иноплеменный
на святые камни Рима.
А нальют вина камены,
проплывём с улыбкой мимо.
Рамена не тянет бремя.
Струги лёгкие под нами.
Нас иная стая примет.
Та, что реет над волнами.
(12.03.2019)

«Неспетый романс: Всем моим испаночкам»

И слог – былинный. И шарм – отменный.
И бремя лёгкое поверх рамен.
В обломках памяти – миров фрагменты.
В фламенко пламенном плывёт Кармен.
Дурманом-маревом. Распятым небом.
Коростой-марлею душевных ран…
– Немым послушником. Шутом нелепым.
Позволь, испаночка, войти в твой храм!
(1-2.03.2020)
PS:
Мотивировано «Обременением» Вали Щ. А адресовано «моим испанкам» (В.Щ., Т.В., Н.П.)

«Пахмурная ранiца»

А. К.-М.

Грачиных гнёзд торчат клочки на облетевшем частоколе
Твоих дождливых ноябрей, мой онемевший старый двор.
От буколических глубин, от бил и первых колоколен
В ночном бреду в тебе очнётся молитвословный термидор.
К чертям – все зимние дворцы и саркофаги мавзолеев!
За красный день календаря давно оплачено сполна.
Прости меня, Святая Русь! Болеем, матушка, болеем…
Не нами сбиты колокольцы и раздербанена струна.
И ты, Великая Литва, прости, что хам-себе-историк,
Страницы выдрал и пляце сваех спакусаў альманах.
Ему Акунин – не чета. Эраст Григорьевич Фандорин
На лукаморском драндулете пристроил дышло в рамена.
(06-07.11.2023)

«Просто хроника»

Мороз, конечно, не ахти...
Всего – каких-то Восемь-Девять.
Но занесём и их в актив
Зиме.
Не Барыне, а Деве.
Такие нонче времена –
Куда не кинь, везде плешиво.
Уста, ланиты, рамена...
Увы – не те! Однако –
живы.
Мы выйдем, старчески, тряхнуть
Седыми фибрами на площадь.
Моё двуногое бревно
Ветрами мойры ополощут.
У ёлки вертится каток.
А что!? Покажем класс салагам?
По Лукаморью – шапито.
Там пляшут зайцы косолапо.
Их главный пастырь-какеист
С трудом пуды свои волочит.
Готов ли к сносу Обелиск?!
Давно готов. А мы, по-волчьи,
Ещё маненько побухтим.
Кому назло, кому в охоту...
Мороз, конечно, не ахти.
Да впереди – остаток года.
(23.12.2025)

Да ужжж... Попользовал я эти плечики (рамена) вдосталь! Так, и слово-то – симпатичное.