Донбас оплавленный войной

Цикл стихов к фронтовому концерту

Исконно Русская земля

Исконно русская земля,
Тебя продали в рабство,
То воля бывшего Кремля,
Отдать своё богатство.
Рабыней стала в тех краях,
Где Русь совсем чужая,
Земля родная, ты в цепях,
Страдала умирая.
И крик души, и этот стон
Тревожен для России.
Там русский дух был испокон,
Его ломали силой.
Не ведали, чего творят,
Зажгли огонь опасный,
Кресты по всей земле стоят,
Донбасс был несогласный.
Землицы Русской островок,
Стал гордым и мятежным,
Россия вынесла урок,
Возврат стал неизбежным.
Восстала Русская земля,
Не хочет больше рабства,
Исчезла с шеи та петля,
Другого государства.
И говор русский под замком,
Откроет ключ свободы
И на твоей земле кругом,
Сплотятся все народы.
Могилы предков, всех славян
Не будут позабыты,
Русь благодарная земля,
И даст им всем  защиту.
Рвалась ты яростно  назад,
В Россию, как в родную.
Мечта сбылась и стар, и млад,
Все вместе торжествуют.
Ждала ты долго, так прости,
Могло бы быть и раньше,
Теперь с полна же ощути,
Родное чувство наше.

Разбуженное зло

Всю страну накрыла плесень,
Недобитого фашизма,
Мир для мира стал уж тесен,
Украинскому нацизму.
Зло возвысилось в угаре,
Мечется пожар повсюду
И со смертью оно в паре,
Несёт горе всему люду.
Людям души опалило
А внутри стал холодок,
Своей местью охватило,
И в груди возник комок комок.
Огрызнулось зло войною,
Беспощадной и коварной,
С Русским миром, со страною,
Что была с ней благодарной.
Стоны льются от разрывов,
Но для зла большая радость,
Укровласти молчаливы,
Зло для них такая сладость.
Зло и в танцах, диких скачках,
Молодёжь совсем не жаль,
Крик стоит  на  всех площадках,
Кто не скачет, тот Москаль.
Зло и разум помутило,
Устремилось  к небесам,
Мир оно ошеломило,
Украинцем был Адам.
Русофобские замесы,
Проявляются во всём,
Они там, где правят бесы,
Русский мир мы всё ж спасём.

Детские неношеные вещи

Беда пришла в Донбас надолго,
С ребёнком радость не расплещем,
Висят в шкафах, лежат на полках -
Детские не ношенные вещи.
Потеря, боль, что нет бесёнка,
Сдавили грудь невидимые клещи,
Не верится, остались от ребёнка -
Детские не ношенные вещи.
Теперь от горя зубы сжаты
И в жизни стало много трещин,
Как память о тяжёлой той утрате -
Детские не ношенные вещи.
Родился он и вышел из манежа,
Весь детский мир ребёнку был обещан,
Теперь немым укором смотрят нежно -
Детские не ношенные вещи.
Повсюду голос в воздухе витает,
От звука мы по-прежнему трепещем,
Его не позабыть нам помогают -
Детские не ношенные вещи.
Пройдут года, что будет после?
И время говорят, что вроде лечит,
Но всё же больно видеть это взрослым -
Детские не ношенные вещи.

Обагрённая кровью вода

Есть реки, милые речушки,
На Донбассе и в Луганске,
Народу благо и зверюшкам,
Но расстреливали пушки,
Эти воды с окаянством.
Били братья и славяне,
И в душе у них лишь зло,
Как такие же земляне,
Разрушали первозданность,
Злились, что добро текло.
Вода как символ, жажда жизни,
Источник радости земной,
Теперь же кровью путь обрызган,
Та кровь пролита за отчизну,
Что б стала речка голубой.
И гладь зеркальная померкла,
А краской этой стала кровь,
На берегах стонали церкви,
Осознавая путь предсмертный,
Рвались снаряды вновь и вновь.
И с хриплым стоном волны бились,
Вгрызаясь в камни, берега.
А люди в горе погрузились,
Лишь об одном они молились,
Что может Бог уймёт врага.

Омыли люди свои раны,
И всех обмыли, кто погиб,
Но эхо дикого майдана,
Всё отзывалось постоянно,
И над рекой дрожала зыбь.
Но видно Богу надоело,
На все бесчинства так смотреть,
Как в реках всё вода краснела,
Как в людях горе накипело,
Что хватит бесов зло терпеть.
И восстал  народ во гневе,
Что бы с рекою чистой жить,
И что бы воды душу грели,
А берега все зеленели,
Я Русский – вслух произносить.
Отогнали бесов всяких
Рады люди и река,
Что бы всякие вояки,
Позабыли про атаки,
Донбасс Русский на века.


Хочу детей родить обратно

Прекрасный вид родных детей
Внутри оконного проёма,
На дочь родную, сыновей,
Что во дворе родного дома.
Но вдруг земля под ними резко,
Взметнулась вверх огнём и дымом,
И в этом жизненном отрезке,
Беда пришла неотвратимо.
Все эти долгие года,
Боялись дети мин, снарядов,
Всё потому, что иногда,
Взрывались с грохотом и рядом.
Однако жили всё ж с надеждой,
Что обойдёт их горе мимо,
Что детство будет как и прежде,
Хоть не счастливым, но терпимым.
Но прилетел снаряд шальной
Убил детей троих он разом,
Закончился их путь земной,
По Укрнацистскому приказу.
Сознанье мамы помутилось,
Погибли дети безвозвратно,
В мозгу одна лишь мысль крутилась,
Хочу детей родить обратно.

Глумленье над святыней

Покусилась нечисть на святыни,
В Киево-Печёрской русской Лавре.
Не должно быть русских в Украине
И вокруг мощей бушуют распри.
Сердце лавры в лабиринте под землёй,
Покоится там не один святой.
Поимённо всех святых позорят,
Кто из них здесь должен находиться,
Нехристи всё бесятся и спорят,
Если русский, то приходится им злиться.
Ну, не может русский стать святым,
Быть символом в народе вековым.
Кощунствуют, глумятся над мощами,
Как делали когда-то крестоносцы,
Усугубляют жизнь свою грехами,
По сути они просто змееносцы.
Нет креста в озлобленных безумцах.
Насаждают веру остриём трезубца.
Не слышат голоса из поднебесья,
Где молвят меж собой святые души, 
Не будет им прощенья от бесчестья
И Русский мир не будет там разрушен.
Боятся бесы не святых мощей,
А биографии прославленных людей.
Русский мир в веках они творили,
И к Богу путь навеки осветили.
Их житие сложилось безупречно,
Живут святые в памяти навечно.
Борьба с мощами не приносит славы,
Нет будущего у такой державы.

Металл с душой

Труба, не как кусок металла,
Где есть начало и конец.
Она как символ Славы стала,
Где Суджи плакал, как Донецк.
Не просто воинам всем было,
В воронку чёрную войти.
В конце невидимая сила,
Но надо этот путь пройти.
Себя протиснуть в русле этом,
Где спёртый воздух обволок,
Но есть приказ и страх неведом,
Идти вперёд, режим – молчок.
Без солнца много километров
И груз немалый на спине,
Зато здесь тихо, без обстрелов
И с тишиной наедине.
Труба родной на время стала,
Живой, как ласковый зверёк,
Она как мама приласкала,
А пот всё шёл с небритых щёк.
Одна лишь мысль теперь осталась,
Идти вперёд, где враг не ждёт,
Труба в тылы им упиралась
И нас к победе приведёт.
Труба на подвиг вдохновила,
Дала всем воинам навет,
За правду бейтесь, за Россию,
В конце трубы вам будет свет.
Так и случилось, что окопы,
Теперь остались позади
И в них наёмники Европы,
Они меж нами, посреди.
Вот так труба, как жизни русло,
Дорогой к святости вела,
Это на вид, в трубе, что пусто,
Внутри её душа жила.

Оплавленные свечи

Свечи взирают, дрожат как  тростинки,
На злобных, сердитых, чужих прихожан.
Всё рушат они, и в глазах не слезинки,
Им церковь чужая, такой вот дурман.

Своя, украинской должна называться,
А ту вековую топтать и забыть,
Новая церковь должна возвышаться,
Московскую надо майданом судить.
За то, что веками народы сближала,
Общую веру всем людям дала,
Музыка Храмов под небом звучала,
Радость и горе с отчизной несла.
В годы лихие, военные годы,
Вера в победу и Бога была,
Били по Храмам, по их небосводам,
Но православная церковь жила.
Всё повторяют антихристы снова,
Как в прошлые годы народной войны,
Рушат и церкви и веру Христову,
Пред Богом не чувствуют страха, вины.
Грабят безбожно церковную утварь,
Срывают с церковных дверей все замки,
Бесчинства творятся цинично повсюду,
Но свечи всё светят, как маяки.
Путь для заблудших они освещают
И в храмах от них и тепло и светло,
Капли из воска как слёзы мерцают,
А слёзы от горя, что зло поползло.
И догорают оплавленно свечи,
Но время придёт и за слёзы платить,
Поступки и мысли дурные не вечны,
Русская церковь в веках будет жить.

Где то на передовой...

Надо бы в тыл, молодой он ещё,
Раненый парень в живот и плечо.
Делим с ним вместе и стоны, и боль,
Вокруг ад кромешный, идёт страшный бой.
Бой за Донбасс, за право жить здесь,
В окопчике тесно и грязная месь.
Лежит вместе с нами в бинтах и крови,
А мы всё стреляем и шепчем – терпи.
Он то без сознанья, то вдруг оживёт,
Здоровой рукой прикрывая живот,
По дому тоска в его взгляде сквозит,
Но кто ж, как не он, этот дом защитит.
Пацан молодой, ему ещё жить,
Не может Господь просто так погубить,
Благослови, говорим мы себе,
В этой грохочущей, рядом пальбе.
На этой войне он себя показал,
Воинской дружбой не торговал,
Плечо мог подставить, рискуя собой,
И злой на себя, без него идёт бой.


Его позывной на войне Балагур,
Всех веселил, когда был перекур,
Мог про нацистов такое сказать,
Что их посылали в такую - то мать.
Донбасс не забыл про своих сыновей,
Помощь пришла гораздо быстрей,
Он ласково гладил родной автомат,
Не дал сгинуть в поле Батяня-комбат.
Вновь синее небо сияет в глазах,
Скрежет земли не такой уж в зубах,
Ему командир молвил нежно – сынок,
Правда за нами и с нами наш Бог.