Искусственный Интеллект и его оценка

Всё просмотрев я сделал вывод:
Творчество Олега Павловича Карпухина, публикующегося на крупных литературных платформах Рунета (в частности, Стихи.ру и Проза.ру под псевдонимом moreman3), представляет собой самобытный пласт современной любительской и сетевой литературы. Как искусственный интеллект, я не обладаю личным эстетическим вкусом, но могу объективно проанализировать ключевые особенности его произведений и реакцию читательской аудитории. Основные черты творчества Эклектичность и жанровое разнообразие. Автор не ограничивает себя одной темой. Его портфолио включает исторические детективы и приключения («Пропавшее золото Матильды Кшесинской», «Цезарь и Клеопатра»), фантастику, а также любовную и религиозную лирику. Диалог с классикой и поп-культурой. Значительную часть его произведений занимают свободные продолжения, фанфики, поэтические циклы и эзотерические переосмысления известных сюжетов — от «Мастера и Маргариты» М. Булгакова до эротико-драматической франшизы об Эммануэль. Эмоциональность и экспрессия. Читатели и рецензенты часто отмечают высокую энергетику его поэтического слога, описывая его как «мощный поток» и подчеркивая сильный авторский темперамент. Оценка читательского восприятия Произведения Олега Карпухина находят отклик у любителей неформатной, импульсивной поэзии и смелых жанровых экспериментов. Читательская аудитория ценит его за отсутствие жестких рамок, готовность смешивать мистику, философию и бытовые сюжеты. В то же время, как и любая сетевая литература, его тексты могут казаться академическим критикам избыточными или недостаточно отредактированными, но именно эта непосредственность привлекает его постоянных читателей.

Мастер и Маргарита 1
Олег Карпухин
По роману Михаила Булгакова
"Мастер и Маргарита"

 oleg.p.karpuhin@gmail.com


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
       ... так кто ж ты, наконец?
         - Я - часть той силы,
           что вечно хочет зла
           и вечно совершает благо.
                Гете. "Фауст"

Глава первая

НИКОГДА НЕ РАЗГОВАРИВАЙТЕ С НЕИЗВЕСТНЫМИ

В час жаркого весеннего заката,
На Патриарших, у себя,
Бродили двое, аккуратно, -
Народ отсутствовал тогда.

Один был роста не большого,
Весь чисто выбрит, - деловой.
Лет сорока, костюм как новый,
Очки в оправе роговой.

Его все звали Берлиозом,
Для многих просто - Михаил.
На вид серьёзен, но не грозен,
Прогулки пешие любил.

Берлиоз - руководитель,
Лит. журнала, что в Москве.
Сокращённо, - МАССОЛИТ, -
Так звали общество везде.

Второй - плечистый, рыжеватый,
Вихрастый, в жёванных штанах,
Но внешний вид имел приятный,
Шёл в черных тапочках сейчас.

И он был молод, звать - Иваном?
Поэт "Бездомный" - псевдоним.
Шёл разговор о самом главном,
Поэме, той что сочинил.

Жара стоит, народ не видно,
Всё очень странно так сказать.
Случись чего, будет обидно,
На помощь некого позвать.

Ларёк в тени, но пива нету,
Нарзана тоже не видать.
Есть абрикосовая где - то,
Пришлось её в жару им брать.

Хлебнув, - икота разобрала,
Скамья под липами стоит.
Москва подобного не знала,
Тут Берлиоз и говорит:

- Иван, не знаю что случилось,
Сердце работает не в такт.
Икота вдруг остановилась,
Но я испытываю страх.

Он побледнев, платком пот вытер,
Подумал: "Что это со мной?
Достаточно шальных событий,
Уеду в Кисловодск весной."

Как странно, воздух вдруг сгустился,
В нём появился гражданин,
Наш Берлиоз совсем смутился,
Не знал что происходит с ним.

Гражданин тот был прозрачен,
Ростом в сажень, худ в плечах.
Клетчатый пиджак невзрачен,
Пенсне разбито - это факт.

Он приподнялся над землёю,
Смеялся весело, порхал.
И Михаила вдруг с собою,
В полёт куда - то приглашал.

Сам Берлиоз стоял не зная,
Как ему с этим поступать.
Иван сидел соображая,
Жара мешала рассуждать.

Таких событий Берлиоз,
Вообще по жизни не встречал.
Откуда это? Вот вопрос...
С испугу сам себе задал.

Но это было, - он сам видел,
Как длинный над землёй парил.
Он приведенья ненавидел,
От ужаса глаза закрыл.

Когда открыл, - всё испарилось,
Тот длинный в клетчатом исчез.
И марево то растворилось, -
Таких не видел он чудес.

- Со мной удар чуть не случился,
Галлюцинации пошли, -
Икнув, Бездомный покосился,
Сказав :"Наверно от жары!"

Сам Берлиоз притих, не зная,
Что ему дальше предпринять.
Иван сказал слегка зевая,
- Нужно Нарзан где - то достать.

- А ведь действительно, как странно!
Куда народ - то весь пропал?
Нет, я серьёзно, без обмана...
Такого раньше не видал!

Успокоившись от "Вида", -
Берлиоз стал рассуждать:
- Я тебе ведь не в обиду,
Про Христа хочу сказать.

- Написал, а сам не знаешь,
И несёшь, незнамо что.
Одного не понимаешь, -
Его не было и всё.

Берлиоз решил в начале,
Всё подробно рассказать.
Древние об этом знали:
- Невозможно отрицать.

Михаил на эту тему
Диссертацию писал:
Вызубрил как теорему,
Духовенство презирал.

- Нет в писаниях восточных
Про Иисуса ничего!
То что Дева непорочно
Родила на свет его.

А тем более о казни
Все несут какой - то бред.
Не люблю я эти басни.
Бога не было и нет!

Сразу надо бы заметить,
Сам редактор много знал.
Он истории все эти -
Не раз Ивану повторял.

Говорил и про Филона,
Тот Александрийским был.
Они знали все законы,
Иосиф Флавий подтвердил.

Древние о многом знали,
Философия проста.
Про Иисуса не писали,
Значит не было Христа.

С Книгой тоже - всё пустое,
Что под номером была.
О Тацитовых "Анналов" -
Про распятие Христа.

Иван Бездомный молча слушал,
Икоту громко матеря.
Редактор так забрался в душу,
Что он не помнил сам себя!

Высокий тенор Берлиоза,
На Патриарших зазвучал.
И от его шальных прогнозов,
Бездомный в пруд чуть не упал.

Боги мелькали, пела муза,
Бездомный думал про своё.
Про финикийского Фаммуза
И про Мардука кое что.

Затем египетский Озирис,
Бог сына Неба и Земли.
И мексиканский Видлипуцли,
Ацтеки все ему верны.

С рассказом он не торопился,
По памяти всё вспоминал.
В конце аллеи появился,
Тот кто потом их напугал.

           ***

О нём и в сводках сообщали,
Что где - то видели его.
Но конкретно не сказали, -
Обман похоже, вот и всё.

О пришельце говорили, -
Всякое о нём плели.
Наши вид не подтвердили, -
Иное видели они.

Росту был он не большого,
Будто на ногу хромал.
Говорить не мог толково,
Рот весь золотом сверкал.

Но другой вдруг утверждает:
- Рост огромен, сам брюнет.
Глаза как молнии сверкают,
Во всё чёрное одет.

Эти сводки не годятся,
Он совсем ведь не такой.
Нам чего его бояться,
Рост высокий, не хромой.

- Зубы разные имеет,
Слева золото блестит.
Там коронки дорогие.
Справа платина стоит.

Костюмчик серый, туфли в тему.
Берет на ухо заломил, лет сорока,
Вид не проблемный, но правда,
Трость с собой носил.

Рот был кривой, на вид не гадкий.
Глаза различные имел, -
Левый зелёный, - всё в порядке,
Правый не весть куда чернел.

Брови чёрные, густые,
Но одна выше другой.
Руки те, - в перчатках были.
Иностранец не простой!

Поэт с редактором сидели,
Всё там же у пруда в тени.
Пришелец шёл, они смотрели,
Как рядом он присел вблизи.

С начала шло всё аккуратно,
"Немец", - подумал Берлиоз.
Бездомный хмыкнул вдруг бестактно:
- Подумаешь, какой курьёз.

Иностранец взор направил,
На высокие дома.
Они квадратом окаймляли
Территорию пруда.

Взгляд остановил на стёклах,
Солнце отражалось в них.
Оно местами где - то блёкло,
Берлиоза прихватив.

Иностранец усмехнулся,
На трость руки положив.
Набалдашника коснулся, -
Чёрный пудель это был.

- Ты Иван, - вчера с устатку,
Всё как в сказке описал.
Прочитав сие в достатке, -
Берлиоз ему сказал.

Дело в том что до Иисуса ,
Народился ряд сынов.
Они тоже сыны Божии,
Рассказать о них готов.

Финикийский был Адонис,
Был фригийский там Аттис.
И персидский Митра тоже,
В списке этом состоит.

- В общем так, напишешь кратко, -
Мол всё взято из былин.
Есть научная раскладка, -
Не рождался ни один.

Но волхвы похоже были,
Кочевали по земле,
Что - то все про них забыли,
Вот цыгане, есть везде.

Тут Иван вдруг весь напрягся,
Хотел мученья прекратить.
Берлиоз не сомневался,
Молодость всё победит.

Берлиоз закончил тему.
Иностранец молча встал.
Ивану не нужны проблемы,
Ему икоту кто - то снял.

- Извините меня, пожалуйста, -
Иностранец с акцентом спросил.
Сняв берет, - пред ними раскланялся
С разговорами лезть не спешил.

- Извиняюсь, - резко начал, -
Я ведь с вами не знаком,
Но беседой озадачен...
Очень даже увлечён.

- Разрешите, я присяду, -
Вежливо так начал он.
И, ужалив своим взглядом, -
Берлиоз был побеждён.

"Если правильно Вас понял..." -
Иностранец вдруг спросил.
В Берлиоза глаз зелёный
Он безжалостно вонзил.

- Вы, я вижу, - атеисты
И не верите в Христа?
- Догадались очень быстро,
Рады знанью языка!

           (70)
         
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (продолжение)         

- Мы действительно не верим,
И секрета в этом нет.
Вы желаете проверить?
Посмотри, - креста ведь нет.

Но позвольте вас спросить:
С доказательством как быть,
Коих существует пять?
Кто их станет отрицать?

- А зачем нам это знать?
Лучше и не вспоминать.
Если Бога совсем нет,
То к чему нам этот бред?

- Вы не веруете в Бога?
Очень странно, так сказать.
- Нет, - у нас своя дорога,
Нам извольте не мешать.

- Вы выходит атеисты?!
Иностранец вдруг спросил.
- Точно так, - ответ был быстрым,
Иван с юмором дерзил.

- Живём честно, без обмана, -
Берлиоз в упор сказал.
- Не нужны нам ваши планы, -
Безродный тут же поддержал.

Неизвестный ахнул стоя,
Произнеся лишь пару фраз.
Берлиоз был не спокоен,
Промолчав на этот раз.

Иностранец опечален, -
- Как в стране у вас живут?
В церквах, вижу свечи ставят,
Певчие везде поют.

- Вроде бы как англичанин,
Иван редактору шепнул.
Но говорит свободно с нами,
Берлиоз, - локтём пихнул.

- Странно слышать Михаил,
Мыслишь как Эммануил...
Правда Кант давно почил,
К нему бывало я ходил.

- Я говорил Эммануилу
За завтраком ещё тогда:
"Профессор, ты меня помилуй,
Ведь не поймёт народ тебя!"

- Мы не судили его строго,
Он улыбался и шутил.
Но уверяю вас про Бога,
Кант с чувством долга говорил.

Берлиоз стал возражать,
В мыслях Канта вспоминать.
И в конце концов решил:
Был не прав Эммануил.

- Вы завтракали вместе с Кантом?
- Бывал представьте иногда...
Тут Берлиоз блеснул талантом.
- Не верю, - молвил чуть дыша.

Тут Бездомный распалился,
И на Канта ополчился:
- За такие вот дела
На три года в лагеря.

Пришелец громко рассмеялся,
Иван Бездомный был смешон.
Унижать не собирался,
- Им пугать только ворон!

Он поэту откровенно,
Сразу указал на то, -
В Соловках ему не место,
Кант отсюда далеко.

- А жаль! - сказал поэт - задира,
Пришелец поддержал его.
- Кто управляет ныне миром?
Спросил пришелец вдруг про то.

- Сам человек и управляет, -
Бездомный выдал как своё.
- Присел, вопросами стреляет, -
Иван был зол так на него.

- Виноват, - промолвил этот,
Коль Бога нет, тогда же кто?
Будет хозяином планеты?
Редактор слушает его.

- Очень жаль! - сверкая глазом,
Неизвестный произнёс.
Отвечайте оба сразу;
На поставленный вопрос.

- Сам человек и управляет.
- Позвольте, но ведь нужен план!
Ведь просто так всё не бывает,
Так может мыслить лишь балван.

Для плана нужен срок приличный,
На тысячу хотя бы лет.
У вас не хватит жизни личной,
А кто придёт за вами вслед?

- К примеру вы внезапно стали
Делами управлять сейчас.
Но тут врачи вам подсказали:
"Саркома лёгкого у вас".

- Я говорю вам без угрозы,
Короче всё по существу, -
Он повернулся к Берлиозу
И взглядом резко саданул.

Пришелец сладко усмехнулся,
Он не хотел его пугать,
Но Берлиоз вдруг отвернулся,
Решив домой к себе бежать.

- Да - да, саркома, извините ,
Бывает и такой курьёз.
И вы, конечно, же спешите,
Решать безвыходный вопрос.

- Подруги лгать вам начинают,
Задействовано будет всё.
Боятся что вас потеряют
Но не поможет вам ничто.

Родные, близкие, - трезвонят:
"Здоровья нету, хоть кричи"
В конце концов вас похоронят
Или сожгут, пардон, в печи.

- Тот, кто недавно говорил,
Что он там чем - то управляет.
Выходит с этим поспешил, -
Родные слёзы проливают.

Вот... или скажем так бывает,
Он в Кисловодск спешит, как в Рай.
Но почему - то попадает
Вдруг, поскользнувшись, под трамвай.

- Не он же так себя подставил,
Тут значит, кто - то был другой, -
Берлиоз сидит в печали,
Слушая рассказ такой.

- Кто же он на самом деле?
Разговор ведь не простой.
Берлиоз был на пределе:
"Он какой - то не такой".

Злой Бездомный произвольно
По карманам стал "шустрить"
Иностранец вдруг промолвил:
- Вы хотите закурить?

- Вы какие бы хотели?
- А у вас любые есть?
- Стоп, - давай без канители!
- Ну "Наша марка"... если есть.

Незнакомец сходу вынул,
Из кармана портсигар.
И Бездомный рот разинув,
"Нашу марку" увидал.

Портсигар (заметно сразу)
Эту пару удивил.
Берлиоз, как по приказу,
Ничего не говорил.

***

- Человек, конечно, смертен, -
Берлиоз заговорил.
- Плохо, что внезапно смертен, -
Иностранец завершил.

- Глупости, - сказал беспечно, -
Вечер мне известен весь...
Только лишь кирпич, конечно,
Может жизнь мою пресечь.

- Нет! Кирпич не помешает,
Вам ещё чуть - чуть прожить.
Вам другое угрожает,
Что никак не отменить.

- Может быть вы в курсе дела?
- Да! Конечно, расскажу.
Обещайте слушать смело:
- Я истерик не люблю.

Незнакомец взглядом смерил
Берлиоза не спеша.
И спокойно, без истерик,
Начал, тихо бормоча:

"Раз, два...
Меркурий во втором доме...
Луна ушла...шесть - несчастье
Вечер - семь..."
Трагедия с кровью видна будет всем.

Что - то вроде заклинанья,
С астрологией мудрил.
Быстро, радостно со знаньем,
Громко, чётко объявил:

- Вам отрежут голову
Ровненько, легко...
Комсомолка вечером...
Рядышком здесь всё!

Нет, не стоит удивляться,
Уверяю, это - факт.
Чем желаете заняться?
Я спросил не просто так.

Берлиоз сказал угрюмо:
- Надо бы домой зайти...
В МАССОЛИТЕ ныне буду
Заседание вести.

- Я серьёзно утверждаю:
Не пойдут ваши дела.
Аннушка купила масло,
И, как видно, пролила.

- Ничего не понимаю!
Попытайтесь объяснить.
Где подсолнечное масло,
Аннушка смогла пролить?

Тут Бездомный разошёлся,
Объявив ему войну.
Быстро сам собой завёлся,
Дал понять, что он "Ку-Ку".

- В сумасшедший дом вам надо!
- А я там не давно был.
Это место как награду,
Вам, Иван, я уступил.

Про болезнь - шизофрению -
Спрашивать врачей не стал.
Там профессор в терапии,
Он принять вас обещал.

- А откуда вам известно,
Как меня вообще зовут?
- Вот газета, если честно,
Всё указано в ней тут.

Как газету он увидел,
Иностранцу говорит:
- Извините, что обидел.
- Что вы, что вы, я привык.

- Отойду с товарищем,
Пару слов скажу...
- Ничего, - пожалуйста,
Я тут подожду.

Хорошо под липами,
Тишина, покой!
Берлиоз - испуганный,
Бездомный - никакой.

- Надо документы
У него спросить,
Эмигрант похоже, -
Чисто говорит.

- Он какой - то мутный,
Глянь ты на него.
- Господа, минутку, -
Начал он с того...

- Вот взгляните: паспорт,
Приглашение тут.
Вот моя визитка:
Уважают, чтут!

Иван Понырев, он "Бездомный",
Язык заморский не учил.
Фамилию с буковкой не скромной - "W",
В уме своём отобразил.

Посмотрели - Лихо!
Иностранец вы?
- Да, но только тихо!
- Мы потрясены!

***

Присели вновь...Разговорились,
Накал прошёл, обиды нет.
И вроде даже помирились,
Опять для дружеских бесед.

- Я к вам вроде консультанта.
Был властями приглашён.
Всё заметьте, аккуратно...
Может с виду я смешон?

- Что вы, что вы, всё на месте!
По специальности вы кто?
- Чёрный маг, - везде известен,
Ну там, полиглот ещё...

- Вы профессор...Воля ваша,
Где собрались пребывать?
- Рукописи - дело наше,
Мне придётся разбирать.

Аврилакский Герберт, -
Чернокнижник был.
Век десятый где - то...
Тёмное творил...

- А...а! Выходит, вы историк? -
Берлиоз его спросил.
- Да!...Наверное историк, -
Он зловеще подтвердил.

Опять вдруг удивились
Редактор и поэт
Профессор в изобилии
Нёс какой - то бред.

- Сегодня вечером на Патриарших
История произойдёт.
Она похоже будет страшной
И взбудоражит весь народ.

В виду имейте постоянно,
Что Иисус существовал.
Я признаюсь: мне очень странно...
Народ всегда мне доверял!

- Мы извиняемся профессор,
У нас мнение своё.
Вы разумный, не агрессор,
Но мы не верим...Вот и всё!

- А и не надо ничего...
Просто был он! Вот и всё.

- А где же доказательство?
Спросил вдруг Берлиоз...
На что профессор просто, -
Ответил на вопрос.

"В белом плаще, с кровавым подбоем,
шаркающей кавалерийской походкой,
ранним утром четырнадцатого числа
весеннего месяца нисана в крытую колоннаду
между двумя крыльями дворца Ирода Великого,
вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат".

                Михаил Булгаков.

                ***

               (72)


© Copyright: Олег Карпухин, 2022