Сценарий и песня к фильму остров любви

Страз  Свыаровски

На диком пляже, жил писатель,
Поэм и пОвестей, создатель.
Любил он, мОря красоту,
Любил рыбалки, суету;.

Вдруг, появилася красотка,
Качалась грудь её;, как лодка,
Нарушив мысли, про блесну,
Покой и отдых, тишину!

Внезапный шторм, их вглубь унёс,
Вдвоём, на острова утёс.
Пропала лодка, за мгнове;нье,
Ждёт робинзонов, приключе;нье.


Ловили рыбу, средь камней,
Огонь создали, из ветвей.
Загар красив, милА девица,
Горя;т у них, любовью лица.

Момент инти;ма, был нарушен,
Огонь любви, слегка остужен.
Нашла подру;га, вот — спасенье,
Не стАло вЕчным, приключе;нье.

Но вновь, опять они одни,
Опять, горя;т любви огни.
Красотка шепчет, в тишине,
Одежду сбросив, при луне.


Ловили рыбу, средь камней,
Огонь создали, из ветвей.
Светит лунА, ми;ла девица,
Горя;т у них, любовью лица.


Вот оно — счастье рыбака,
Серёжка пирсинга, близка;.
У живота, пылает страсть...
А он всё думает, про снасть.


Целует, нежный силуэт,
Но рыбаку, покоя нет:
Как было б здорово, чертовски,
На воблер вставить, страз Сваро;вски!


(Как было б здорово, чертовски,
На воблер вставить, страз Сваро;вски!)




-----------------------------
melodic rock, ballad, cinematic

Страз Сваровски, песня к фильму - Остров Любви

[introl]
[Verse 1]
[Male - Deep Baritone]
На диком пляже, жил писатель,
Поэм и пОвестей, создатель.
Любил он, мОря красоту,
Любил рыбалки, суету;.

Вдруг, появилася красотка,
Качалась грудь её;, как лодка,
Нарушив мысли, про блесну,
Покой и отдых, тишину!

Внезапный шторм, их вглубь унёс,
Вдвоём, на острова утёс.
Пропала лодка, за мгнове;нье,
Ждёт робинзонов, приключе;нье.

[Chorus]
[Duet - Harmony]
Ловили рыбу, средь камней,
Огонь создали, из ветвей.
Загар красив, милА девица,
Горя;т у них, любовью лица.

[Verse 2]
[Female - High Soprano]
Момент инти;ма, был нарушен,
Огонь любви, слегка остужен.
Нашла подру;га, вот — спасенье,
Не стАло вЕчным, приключе;нье.

Но вновь, опять они одни,
Опять, горя;т любви огни.
Красотка шепчет, в тишине,
Одежду сбросив, при луне.

[Chorus]
[Duet - Harmony]
Ловили рыбу, средь камней,
Огонь создали, из ветвей.
Светит лунА, ми;ла девица,
Горя;т у них, любовью лица.

[Outro / Climax]
[Female - Passionate Soprano]
Вот оно — счастье рыбака,
Серёжка пирсинга, близка;.
У живота, пылает страсть...

[Male - Powerful Baritone]
А он всё думает, про снасть.
Целует, нежный силуэт,
Но рыбаку, покоя нет:
Как было б здорово, чертовски,
На воблер вставить, страз Сваро;вски!

[Solo - Slow Melodic Guitar]

[Duet - Grand Finale]
(Как было б здорово, чертовски,
На воблер вставить, страз Сваро;вски!)

[End]
--------------------------------------------
Остров.

День первый


День начался совсем не так, как планировал Александр.
Хотя первая его половина обещала идеальный отдых. Позади осталась долгая, изматывающая дорога за рулем внедорожника. Впереди — заветный, дикий и безлюдный берег. Море встретило его абсолютным, зеркальным штилем и оглушительной тишиной. Всё шло как по маслу: машина не подвела, палатка привычно встала на свое место, а сверху Александр натянул плотный тент — южное солнце ошибок не прощает и выжигает всё живое за пару часов.

Он сходил к потаенному роднику, набрал пятилитровую баклажку ледяной, прозрачной воды для вечернего чая и уже предвкушал то, ради чего проделал этот огромный путь. Рыбалку. Новый спиннинг в чехле будто сам просился в руки, требуя немедленной проверки в деле. Александр мысленно уже собирал снасти, накачивал лодку и выходил в открытое море, как вдруг на подходе к лагерю начались те самые непредвиденности.

Из-за кустов показался его внедорожник, а рядом с ним — как на тесной городской парковке — бесцеремонно пристроился чужой минивэн. Это был забавный японский кей-кар «Сузуки», крошечный микроавтобус, больше похожий на древний хиппи-мобиль. Рядом с его палаткой уже красовалась чужая, новенькая и пахнущая магазином.

Александр насупился. Внутри него вскипело глухое раздражение. Это глухое, отрезанное от мира место он считал своим секретом. Сюда он сбегал от суеты, чтобы побыть наедине со своими мыслями, порыбачить в тишине и набраться идей для новых рассказов. Обыватели наивно полагают, что писатели черпают вдохновение, запершись в душных кабинетах за пишущей машинкой. Нет, те времена давно прошли. Современному автору для фиксации образов достаточно планшета, а вот настоящие, живые смыслы дарит только первозданная природа. И сейчас эту природу у него нагло отобрали.

Хозяйка хиппи-мобиля обнаружилась сразу. На расстеленном прямо у палатки полотенце, подставив солнцу спину, лежала миловидная блондинка. По её легкой улыбке было ясно: она давно заметила приближение Александра, но тактично выжидала, пока он подождет поближе.

В её руках Александр с удивлением узнал книгу. Знакомая обложка — «Волны над нами» Ольги Хлудовой. Книга-легенда. Написанная от лица женщины-водолаза, исследовавшей глубины Черного моря, она в художественной форме описывала повадки каждой здешней рыбы. Настоящая библия для любого рыбака и умного туриста. Приехать на море и читать о том, кто плавает прямо под тобой — в этом был особый, изысканный вкус.

— Здравствуйте! — звонко заговорила она, как только он подошел к границе лагеря. — Потрясающее место, правда? Я его по спутниковым снимкам в Гугл-картах высмотрела. Долго разглядывала берег, чтобы и на машине подъехать можно было, и людей поменьше. И родник ваш на карте был отмечен. Терпеть не могу городские пляжи — там совершенно нет природы, один шум. А здесь такая благодать...
— Здравствуйте, — буркнул Александр.
Разговаривать не хотелось. Он демонстративно поставил баклажку с водой, достал насос и принялся яростно качать надувную лодку. Навесил мотор, аккуратно уложил снасти, закрепил лодочный GPS-навигатор. Телефон, как и всегда перед выходом на воду, он предусмотрительно оставил в палатке — в море от него всё равно нет толку, вышки связи туда не добивают, а вот утопить или залить соленой водой дорогую технику можно в два счета. Навигатора для безопасности вполне достаточно.

Пока он возился, незнакомка времени зря не теряла. Она надула большой пляжный матрас, запрыгнула на него и, растянувшись на спине, лениво погребла руками от берега. К моменту, когда Александр завел мотор, она отплыла уже довольно далеко.
Их пути пересеклись метрах в ста от берега. Лодка шла на малом ходу, и когда они поравнялись, блондинка слегка приподнялась на локтях. От этого движения её и без того эффектная грудь соблазнительно округлилась.

— Мужчина! А поделитесь рыбкой? — лукаво прищурилась она.
Только теперь, без солнцезащитных очков, Александр разглядел её по-настоящему. И его внутренняя стена сурового отшельника дала глубокую трещину. Незнакомка была чертовски красива. Белое, еще не успевшее загореть тело, изящный желтый купальник-бикини — не слишком пошлый, но и не скромный, идеально подчеркивающий то, что нужно, и прикрывающий то, что положено. Длинные светлые волосы, правильные черты лица и открытая, обезоруживающая улыбка.
У Александра давно не было женщины. Настолько давно, что при виде этой пляжной богини его мысли мгновенно спутались, а писательское красноречие куда-то испарилось. Мужчины в такие моменты глупеют мгновенно, и женщины это прекрасно знают. Они читают наши мысли по лицу, особенно когда мужской взгляд заторможено блуждает где-то в районе декольте.

— Так что насчет рыбы? — с легкой усмешкой напомнила она, наслаждаясь его замешательством.
— Конечно... поделюсь, — наконец выдавил он, заставляя себя посмотреть ей в глаза. — Если поймаю хотя бы две, одну точно отдам вам.
Он перевел взгляд на море, оценивая легкую рябь, и добавил уже строже, профессионально:
— Вы только поосторожнее там. Не вздумайте уснуть на матрасе. Ветер коварный, в море утащит — глазом моргнуть не успеете.
В ответ блондинка лишь весело рассмеялась. Она задорно черпнула ладонью воду и брызнула в его сторону. Фривольный, чисто женский жест, от которого у Александра потеплело внутри.

Мотор лодки уже прогрелся и ровно урчал. Александр крутанул ручку газа, добавил оборотов, и лодка, задрав нос, помчалась прочь от побережья. Внутреннее раздражение сменилось азартом. Конечно, он поймает не две рыбки. Он — опытный рыбак, у него есть эхолот, отличные японские снасти и навигатор, который видит каждый косяк на глубине. Он наловит столько, сколько захочет. А вечером он красиво угостит прекрасную соседку, и они наконец нормально познакомятся. Одиночество на этом пляже больше не казалось ему хорошей идеей.
Сцена 2: Черные крылья шторма

Погода у моря — хозяйка капризная и переменчивая. Каждый опытный рыбак знает железное правило: каждые две недели, в полнолуние или новолуние, природа словно сходит с ума. В эти дни море обязательно пробует человека на прочность. Налетает ли яростный шквал, заряжает ли плотный ливень, или поднимается тяжелая, глухая волна — что-то из этого списка произойдет обязательно, а порой и всё вместе. Море никому ничего не должно, оно живет по своим законам, и если ты заплыл далеко, держи ухо востро.

Александр это знал, а потому и предупредил блондинку. Как оказалось — не зря.
Пока лодка резала зеркальную гладь подальше от берега, штиль незаметно сменился легкой зыбью. Лодка ощутимо подпрыгнула на первой волне. Пятилитровая баклажка с родниковой водой, стоявшая у борта, повалилась на бок. Александр небрежно откатил её ногой под банку, чтобы не мешала, и полностью переключился на эхолот.
Рыбалка выдалась бешеной. Ловилось так, что некогда было перевести дух. Японские пилькеры, заказанные на Алиэкспресс, отрабатывали каждую копейку: спиннинг гнулся дугой, серебристая рыба с плеском вылетала из воды, а садок стремительно тяжелел. Александр испытывал тот самый чистый, первобытный азарт, ради которого мужчины готовы ехать хоть на край света.

Радость удачи затмила всё вокруг. Он не заметил, как солнце тяжелым багровым шаром покатилось к горизонту, а ветер над водой стал холодным и резким. Волна пошла крупная, свинцовая, с рваными белыми гребнями. Пора было сматывать удочки и уходить к берегу.

Лодка тяжело прыгала по волнам, собирая носом колючие соленые брызги. Когда Александр причалил к безлюдному пляжу, на побережье уже опускались густые сумерки. Первым делом он вытащил на гальку тяжелый садок с уловом. Рыба глухо билась в сетке. Он оставил её прямо у кромки воды — нужно было похвастаться перед соседкой.

Но лагерь встретил его пугающей тишиной. Никто не вышел навстречу, не горел фонарь. Минивэн стоял запертый, палатка блондинки была закрыта. На расстеленном полотенце лежала позабытая книга «Волны над нами». С неба уже сорвались первые тяжелые капли дождя. Книга вот-вот намокнет.
Набравшись храбрости, Александр поднял томик и, громко извинившись вслух для приличия, приоткрыл замок палатки.

— Эй, соседка! Вы здесь?

Внутри было пусто. Вещи аккуратно сложены, но огромного пляжного матраса нигде не было. Сердце Александра пропустило удар. Он выскочил наружу, лихорадочно соображая. Ветер дул от берега, жесткий, отжимной. Для надувного матраса такой ветер — это смертный приговор. Он подхватывает его, как парус, и с безумной скоростью тащит в открытое море, сколько бы человек ни греб руками.
«Дура... Какая же дура!» — в панике выругался про себя Александр.

Не теряя ни секунды на сборы, оставив весь свой улов и вещи на берегу, он бросился обратно к лодке. Развернул нос в бушующую темноту, рванул шнур стартера. Мотор взревел, и резиновое суденышко полетело навстречу шторму.
Небо окончательно заволокло черными тучами. Солнце скрылось, погрузив море во тьму. Искать человека в открытом море ночью — это безумие, всё равно что искать иголку в стогу сена в кромешной тьме. Шансы стремились к нулю.

Лодка взлетала на волнах, с грохотом падала вниз, Александра заливало ледяной водой, а он вглядывался в темноту до рези в глазах, направляя луч налобного фонаря на черные водяные холмы. Никого. Прошел час, бензин в баке неумолимо таял. Нужно было возвращаться, иначе он сам останется в этом море навсегда.
Александр с тяжелым сердцем развернул лодку назад. Луна намертво спряталась за грозовыми тучами. Черные волны сливались с черным небом, и только пена на их гребнях таинственно светилась в темноте — то ли фосфорицировал ночной планктон, то ли это были безумные оптические блики.

И вдруг среди этого светящегося хаоса он заметил крошечный, едва заметный, мерцающий огонек. Тусклый, умирающий луч.

Александр крутанул румпель, бросая лодку наперерез волнам. Есть! Нашел!
Картина была жалкой. Полуспущенный, потерявший форму матрас едва держался на воде. Блондинка лежала на нем поперек, вцепившись онемевшими пальцами в скользкую резину. Волосы облепили лицо, губы посинели. В мокрой руке она сжимала смартфон. Экран уже залило водой, он тускло мигал, выдавая последние крохи заряда, но именно этот умирающий свет спас ей жизнь. Невероятное, фантастическое везение.

Александр перевалился через борт, схватил девушку за мокрые плечи и мощным рывком втянул в лодку. Несчастный матрас тут же подхватило волной и унесло в темноту. Да и бог с ним.

— Я... я всё-таки уснула, — зубы девушки выбивали безумную дробь, тело била крупная дрожь. Она попыталась приподняться, но силы полностью оставили её. — Извини... и... спасибо...

Куда делась та фривольная летняя богиня в желтом бикини? Перед ним на дне лодки лежала бледная, посиневшая девчонка с гусиной кожей. Все признаки тяжелого переохлаждения. Александр тут же сорвал с себя плотную штормовую куртку и укутал её с головой. Она лишь благодарно и беспомощно захлопала мокрыми ресницами.
Лодка, перегруженная и осевшая, тяжело пошла против ветра. Спасенная немного согрелась под курткой и, глотая слезы, тихо заговорила, перекрикивая рев мотора:
— Меня так разморило на солнышке... Я всю ночь за рулем ехала, устала как собака, а утром поспать не удалось. Когда очнулась — берега уже не было. Вообще. Кругом только вода. Боже, как я испугалась! Вспомнила вашу фразу про парус... Поняла, что против ветра матрас не выгребет. Я открыла клапан и сдула его наполовину, чтобы он вровень с водой стал и не парусил. Начала плыть, но выдохлась моментально. Связи нет, вышки не ловят... Включала фонарик на телефоне, махала им... Думала, всё, конец. А когда ты меня в лодку тащил, телефон из рук выскользнул. Утонул...

— Ну и черт с ним, с телефоном! — гаркнул Александр, перекрикивая ветер, хотя внутри себя ворчал: «Ну кто берет в море мобильник? Зачем? Чтобы утопить?» Но вслух добавил мягче: — Главное, сама жива. Телефон утонул, зато ты здесь.
Он радовался, что эта глупая история не закончилась трагедией. Меньше всего ему хотелось вызывать полицию, МЧС, давать показания и портить отпуск.
Но радоваться было рано. Приключения не думали заканчиваться.

Берег был где-то в пяти километрах, а лодочный мотор вдруг подозрительно «хрюкнул», чихнул и начал терять обороты. Александр заглянул в пластиковый бак. Бензин плескался на самом донышке — штормовая гонка сожрала все запасы. Навигатор упрямо показывал, что прямо по курсу, совсем близко, есть крошечный необитаемый остров.

«В грозу на резиновом презервативе посреди моря — это верная смерть, — рассудил Александр. — На острове хотя бы не качает. Дойдем до земли, разведем костер, переждем ночь. А утром море успокоится, и даже если бензин кончится, последние километры до материка дойдем на веслах».
Когда под днищем зашуршала прибрежная галька острова, оба выдохнули с нескрыемым облегчением.
________________________________________
Сцена 3: Робинзоны поневоле

Остров встретил их глухим шумом прибоя и кромешной тьмой. Александр тяжело вытащил лодку на берег, стараясь затащить её повыше на гальку. Сил почти не осталось. Он отсоединил пластиковый топливный бак и потряс его — на донышке сиротливо и обреченно плеснули последние капли бензина.

Остров был крошечным, но люди здесь явно бывали. В темноте Александр наткнулся на старое кострище, обложенное серыми морскими камнями. Вокруг валялся привычный человеческий след: мятые пластиковые баклажки, ржавая консервная банка и деревянная палочка от мороженого. Прямо у кострища росло одинокое дерево — дикая крымская алыча, невесть как прижившаяся на этом клочке суши среди соленых брызг. Дерево было чахлым, но на ветках Александр нащупал несколько плотных, еще кислых, неспелых плодов. «Вместо лимона в чай пойдет, если выживем», — промелькнула автоматическая мысль.

Оставлять промокшую, бьющуюся в ознобе Ольгу без тепла было нельзя. Александр действовал быстро, вспоминая старые походные лайфхаки. Он поднял с земли ржавую консервную банку, щедро зачерпнул в нее прибрежного песка и аккуратно залил туда остатки бензина из бака — буквально две крышечки. Песок не даст горючему выгореть мгновенно, превратив банку в долговечную фитильную горелку.
Под алычой лежала крупная сухая ветка. Александр с треском переломал её руками и начал сооружать над жестянкой защитный шалашик: сначала пошли тонкие, как спички, сухие веточки, затем те, что потолще, а самые крупные он оставил на потом. Без своей штормовки он уже сам начинал коченеть от ночной сырости — мокрая спина неприятно горела от холодного ветра.

Он подошел к замерзшей Ольге, укутанной в его куртку.
— Мне нужно кое-что забрать из кармана, не пугайся, — негромко предупредил он.
Запустив руку в карман, он выудил старую одноразовую зажигалку. Газ в ней давно закончился, да и колесико кремня стерлось почти под ноль — её давно пора было выбросить, но она случайно завалялась. Александр интенсивно потряс её в кулаке и несколько раз резко чиркнул. Первые две попытки выдали лишь вялый сноп искр. Он нажал сильнее. Раздался резкий сухой хлопок — бензиновые пары над банкой вспыхнули ярким рыжим пламенем. Сырые ветки испуганно зашипели, выпуская густой белый дым, но бензин в песке держал ровный жар. Минут пятнадцать у них точно было — этого хватит, чтобы дрова просохли и занялись настоящим огнем.
У костра сразу стало уютнее, но тепло шло только с одной стороны. Стоило отвернуться, как спину прошивал ледяной ветер.

— Принеси баклажку с водой из лодки и бак обратно отнеси, — попросил он Ольгу, чтобы та хоть немного подвигалась и согрелась. Она послушно кивнула и ушла в темноту пляжа.

Когда она вернулась и поставила пятилитрушку у костра, Александр посмотрел на её бледное лицо и без лишних слов предложил:
— Если обнимемся, вдвоем будет теплее.

Ольга молча взглянула на него, её длинные ресницы дрогнули, и она согласно придвинулась ближе. Кипятить воду было не в чем, чай с алычой откладывался до лучших времен. Они прислонились спинами к узловатому стволу алычи, укрылись одной штормовкой на двоих и замерли. Ольга устало положила мокрую голову ему на плечо. Костер разгорелся, посылая в черное небо рой золотых искр. Размякшие от долгой дороги, пережитого страха и внезапного тепла, оба сами не заметили, как погрузились в глубокий, спасительный сон.
________________________________________
День второй

Утро взорвалось слепящим, безжалостным южным солнцем. Шторм ушел так же стремительно, как и начался — море до самого горизонта лежало безмятежным синим зеркалом.

Александр открыл глаза, сладко потянулся и пошел к берегу, чтобы проверить лодку.

Пляж был пуст.

Ни лодки, ни его новеньких удочек, оставшихся внутри, на берегу не было. Штормовой ночной прилив и обратная волна безжалостно утащили резиновое судно в открытое море. Одинокая пятилитровая баклажка с родниковой водой, оставшаяся у пепелища костра, теперь была их единственным сокровищем. Вместе с лодкой уплыли навигатор, эхолот и весь вчерашний улов.

Александр застыл, чувствуя, как внутри закипает бешеная, бессильная ярость. В голове крутилась одна мысль: «Ну почему она не проверила лодку, когда носила бак?!» Но писательская честность тут же оборвала этот внутренний крик. Ольга — городская девчонка, напуганная и замерзшая. Это он, опытный мужик, должен был намертво привязать лодку, сдуть её, чтобы не парусила, или накидать внутрь тяжелых донных камней. Винить, кроме себя, было некого.

Он огляделся. Остров был крошечным, как ладонь. С его наивысшей точки материка не было видно. Александр знал, что с пляжа, где стоял его лагерь, дальность видимости по прямой составляет всего около 4,7 километров из-за кривизны Земли. Раз он не видел этот остров с берега, значит, до него было существенно больше пяти километров. Плыть обратно вплавь — чистое самоубийство. Александр не был профессиональным спортсменом. Стоит пройти пару километров, как от дикого напряжения и холода ногу сведет судорога, и море заберет его навсегда. Надеяться на плот из одной чахлой алычи без инструментов тоже было глупо — каменным топором много не навоюешь. Оставалось одно: ждать, пока их найдут, и включать режим жесткого выживания. Раз здесь валялся чужой мусор, значит, люди сюда заглядывают — может, через день, а может, и через год.

Александр вернулся к кострищу. Ольга еще спала. Её светлые волосы высохли и пушистым облаком разметались по его штормовке. «Красивая, чертовка», — невольно залюбовался он, но тут же одернул себя. Нужно было провести ревизию карманов. В его куртке обнаружились: одна монетка, бумажка от конфеты (которую он съел еще вчера на рыбалке и не стал выбрасывать в море, чтобы не мусорить) и пустая зажигалка. Кремень стерся окончательно. Зажигалка отправилась в кучу мусора. Ржавая консервная банка после ночного костра прогорела и рассыпалась в труху.
В животе требовательно заурчало. Есть хотелось нестерпимо.

Александр задумчиво подошел к воде, разглядывая искрящиеся волны взглядом рыбака. Паника отступила, уступив место холодному инженерному азарту. В памяти начали всплывать тонны видеохлама из Ютуба — ролики о том, как самознатные мастера делают снасти из ничего. Чем он хуже?

Он выбрал на берегу крупный круглый голыш и начал методично, скрежеща металлом о камень, затачивать ребро обычной монеты. Процесс требовал терпения, но через полчаса монета превратилась в острое, как бритва, лезвие. Александр подошел к куче мусора и выбрал самую целую пластиковую бутылку, еще не успевшую пожелтеть и растрескаться на солнце.

Острой монетой он ровным круговым движением отрезал у баклажки горлышко. Затем выкрутил пробку, перевернул получившуюся воронку и вставил её обратно в бутылку — горлышком внутрь. Тонкими, как спички, веточками алычи он проткнул пластик по краям, намертво зафиксировав конструкцию. Бросил внутрь несколько мелких камушков для груза и осторожно опустил получившуюся верши на мелководье. Сквозь прозрачную воду было видно, как крошечные мальки тут же начали с любопытством кружить у входа. Крупную рыбу так не поймаешь, но наловить мелочи на приманку — вполне реально.

Теперь нужна была снасть посерьезнее. Александр взял вторую баклажку и с помощью заточенной монеты аккуратно отрезал у нее дно. На большой плоский валун он положил два камня поменьше, зажал между ними монету режущей кромкой вперед и плотно наступил на эту конструкцию голым коленом, зафиксировав её. Затем приладил пластиковый цилиндр бутылки к лезвию и стал осторожно, миллиметр за миллиметром, вращать бутылку. Из-под монеты потянулась ровная, прочная пластиковая лента толщиной около миллиметра. Настоящий бутылкорез из Ютуба, только вместо канцелярского ножа — копейка. Через пять минут у него в руках было несколько метров отличной, прочной лески.

Оставалось сделать приманку. Александр аккуратно разобрал пустую зажигалку. Газа нет, кремень стерт, но внутри осталась крошечная стальная пружинка. Это был драгоценный металл. Он аккуратно распрямил её и согнул жесткий двойной крючок.
Затем взял палочку от мороженого и переломил её пополам — вышло две заготовки для воблера. Александр подошел к алыче. В месте, где ночью он обломал крупную ветку, из коры обильно выделилась густая, клейкая желтоватая смола — обычное дело для фруктовых деревьев. Он густо измазал смолой половинку деревянной палочки. Достал из кармана конфетную обертку, хорошенько скомкал её, чтобы создать рельеф, а затем разгладил и плотно прижал к смоле — изнанкой, блестящей фольгой наружу. Получилась невероятно реалистичная рыбья чешуя.
Из пластиковой крышки от баклажки монетой вырезал крошечную лопатку — заглубитель для воблера, сделал пропил в дереве и посадил её на ту же смолу. Туда же отправился маленький камушек в качестве отгрузки и самодельный крючок из пружинки. Александр разложил получившийся воблер сушиться на раскаленных полуденных камнях. Приманка была хлипкой, но на пару поклевок её должно было хватить

Мысли работали как часы. Он уже прикидывал, что если найдет глину, то накатает шариков и обожжет их на углях — выйдут отличные грузила. Если найдет перья чайки — сделает мушку-самодур. А вместо крючков можно использовать длинные жесткие шипы самой алычи: если подержать их в горячей воде, они станут гибкими, их можно обернуть вокруг круглой палочки, и после высыхания они намертво сохранят загнутую форму. На крайний случай можно сделать костяную распорку из двух связанных щепок — рыба заглотит приманку, щепки расправятся в желудке, и добыча никуда не денется.

Пока он увлеченно сушил свои снасти, сзади раздался тихий шорох гальки и легкий всплеск. Александр обернулся.

Ольга только что вышла из воды. Мокрый желтый купальник практически бесстыдно облегал каждый изгиб её тела, а ткань от воды стала полупрозрачной, отчетливо выделяя контрастные линии. Взгляд Александра невольно скользнул по её стройным ногам, поднялся выше к плоскому животу и замер на тяжело вздымающейся груди. Сердце в мужской груди застучало втрое быстрее. Но Ольга смотрела на него с торжествующей, сияющей улыбкой.

В её руке была зажата метровая острая ветка алычи, на которую, как на вертел, была насажена крупная, яростно трепыхающаяся рыба сантиметров пятнадцати в длину и весом добрых полкило. Рыба угрожающе растопыривала колючие плавники и была покрыта странными кожистыми выростами.

— Смотри, что я поймала! — гордо заявила Ольга. — Скорпена! Морской ерш. Я её под большим плоским камнем руками прижала. В книге Хлудовой написано, что это ночная рыба, днем она спит в тени камней и маскируется под водоросли. И если ты ночью сделаешь мне факел, я смогу наловить их гораздо больше!
Она осторожно опустила палку, стараясь не касаться рыбы руками.
— И еще я там на глубине видела рапанов и мидий. Их ракушки могут пригодиться для твоих блесен. Рапаны внутри гладкие, нежно-розовые, а мидии — перламутровые, будут отлично бликовать на солнце. Насобирать на обед? А то у нас пока только рыба на завтрак.

Ольга серьезно посмотрела на Александра и добавила, по-взрослому строго:
— Только осторожно с ней. Видишь шипы на спине и на жабрах? Они покрыты ядовитой слизью. Если уколешься — дикая боль минимум на два часа, как от десятка пчел. А у нас ни мазей, ни таблеток нет. Если что, придется разрушать яд высокой температурой — опускать палец в крутой кипяток. Так в книге написано.
Александр изумленно кивнул, чувствуя, как уважение к этой блондинке растет с каждой секундой.

— Ну надо же... Книгу Хлудовой действительно стоит читать всем. Ты просто молодец, настоящая спасительница. Вот только костер у нас потух, а зажигалка умерла окончательно. Был бы мобильник, можно было бы закоротить аккумулятор искрой, но это рискованно. Или вытащить линзу из камеры и поймать солнце...
Ольга хитро прищурилась:
— Не беда. Можно набрать воду в прозрачную баклажку, выйдет отличная водяная линза.

— Баклажек целых больше нет, — вздохнул Александр, косясь на море. Его самодельную ловушку для мальков, которую он забыл привязать, уже унесло легким прибрежным течением вместе со всей рыбешкой.
— Ну, тогда остался последний проверенный способ, — спокойно сказала Ольга.
Она аккуратно стряхнула скорпену с ветки прямо на камни у кострища. Затем повернулась к Александру спиной. Раздался отчетливый, сухой щелчок пластиковой застежки.

Ловким, отточенным движением Ольга сбросила верх купальника.

Сцена 4: Остров Афродиты

Александр затаил дыхание. Ольга стояла к нему спиной, и её обнаженные плечи мягко светились в лучах полуденного солнца. Следует ради правды сказать, что в чашечках её желтого бикини не было ни капли поролона — всё было натуральным, подтянутым и безупречным. Впрочем, Александр это понял еще на воде.
Ольга подняла упругую метровую ветку алычи, которую до этого использовала как острогу, и привязала к её концам ткань лифа. Получился очень странный, импровизированный лук, где тетивой служил верх купальника.

Она нашла сухую палочку потолще, обернула вокруг неё эту «тетиву», а нижний заостренный конец уперла в кусок сухой коры, валявшийся у кострища. Прижав верх палочки плоским камнем, чтобы не соскальзывала, Ольга начала энергично водить луком вперед и назад. Палочка послушно закрутилась, но дело шло со скрипом — объемные чашечки купальника путались, цеплялись за дерево и гасили всё усилие. Вращение получалось рваным.

Ольга раздраженно выдохнула, на секунду остановилась, взяла со скалы заточенную Александром монету и одним точным, резким движением отпорола чашечки. В её руках остался только тонкий, прочный шнурок-завязка, который раньше проходил по нижней части лифа.

Она снова собрала конструкцию. Теперь, когда шнуру ничего не мешало, дело пошло как по маслу. Меньше чем за минуту палочка прокрутилась сотни раз, разогревая древесную пыль от трения. Из-под камня показался первый тонкий, сизый дымок. Александр смотрел на это с глубочайшим, искренним уважением к своей напарнице. Ольга опустилась на колени, низко наклонилась к коре и начала аккуратно, бережно раздувать тлеющий уголек, подкладывая сухие измельченные листья.
— Видела в Ютубе такой способ разведения огня, — улыбнулась она, повернув к нему раскрасневшееся лицо.

Наблюдая за ней с замиранием сердца и эстетическим восторгом, Александр вдруг вспомнил, что его ботинки, оставленные сушиться неподалеку, были со шнурками. Прочные, текстильные шнурки идеально подошли бы для этого лука, и Ольге не пришлось бы портить свой купальник. Но этот момент — когда обнаженная по пояс женщина стоит на коленях у разгорающегося костра, победив первобытную стирию, — был настолько красив, что у Александра просто не поднялась рука испортить сцену своим запоздалым признанием.

«Ладно, шнурки от ботинок можно было пустить на что-нибудь другое», — философски подумал он. И убедившись  что она не смотрит. Тихо опустил  стоявшие   в кустах  ботинки,  в воду. Они медленно погрузились и  скрылись  в глубине. Размахивая шнурками на прощание. Ему очень не хотелось, портить красивый момент, ну и ещё чтобы  Ольга, решила что её жертва верхом купальника,  была напрасна.      
Они вместе приготовили скорпену, запекая её прямо на горячих углях. Мясо рыбы оказалось потрясающим — плотным, белым, сладковатым, напоминающим крабовое. Голод отступил, уступив место блаженной расслабленности.

После обеда Ольга спокойно улеглась на полотенце загорать топлес. Её ни капли не смущало отсутствие верхней части купальника, а Александр изо всех сил делал вид, что это не смущает и его. В конце концов, он взрослый мужчина. Он продолжал возиться со своей пластиковой леской и воблером из палочки от мороженого, но изредка всё равно косился на соседку, откровенно любуясь её фигурой.

А ближе к вечеру отличился уже сам Александр. К острову подошла небольшая стайка черноморской ставриды. На нормальный спиннинг с японскими пилькерами он наловил бы ведро, но учитывая, что в руках у него была грубая снасть из бутылочной ленты и деревяшки в конфетной фольге, поимку нескольких крупных рыбин можно было считать абсолютным триумфом. Самодельный воблер выдержал три поклевки, прежде чем окончательно развалился.

Вечером они пекли на углях ставриду и запивали её прохладной водой из пятилитрушки. Воды оставалось еще много, несколько дней можно было не переживать о жажде. Александр, пока чистил рыбу монетой, лениво размышлял вслух, как в случае крайней необходимости соорудить опреснительную установку. Отрезать куски от своей куртки, выкопать ямку в песке, обмазать её глиной, залить морскую воду, а сверху накрыть тканью с камушком по центру, чтобы конденсат стекал в консервную банку. Но тут же признал, что с куском целлофана было бы проще — его можно было бы просто надеть на ветку алычи, и влага, испаряемая листьями дерева, сама собиралась бы на дне пакета чистой пресной водой.

Когда окончательно стемнело, они перешли к ночной охоте. Александр стоял на скользком прибрежном камне, высоко поднимая над водой горящий факел из толстой ветки алычи. Ольга, вооружившись новой острой палкой, ныряла в подсвеченную воду. Блики пламени фантастически играли на её мокрой коже и темной глади моря. Для будущего фильма это был бы самый дорогой, гипнотический кадр.

Охота вышла удачной. На объедки ставриды, которые Александр бросил в воду, сползлись крупные крабы — Ольга ловко достала двух штук. А затем наткнулась на подводный валун, где неподвижно замерли три большие скорпены. Ночью эта рыба теряет всякую бдительность, сидит на камнях с разинутым ртом и ждет, пока малек сам приплывет на дистанцию броска. Заметить её на фоне камня из-за камуфляжной кожи без чешуи — задача почти невыполнимая для мужчины с его сфокусированным, «трубным» зрением. Мужчина смотрит вдаль, как в подзорную трубу. А вот у женщин зрение периферийное, широкополосное — они видят всю картинку целиком и сразу замечают малейшее несоответствие в рельефе дна. От женского взора не укрылся ни один ерш. Ольга била их острогой точно и без промаха, как в магазине выбирала.
Заметила она и стремительную кефаль, но к этой рыбе подкрасться не удалось — ушла серебряной молнией в темноту. Но и трех скорпен с крабами им хватало с головой.
________________________________________
День третий

Третий день превратил их экстремальное приключение в приятную, ленивую рутину. Ничего кардинально не изменилось: они ловили рыбу, чистили её заточенной копейкой, жарили на углях и много разговаривали. Они обсудили сотни тем — от любимых книг до детских воспоминаний, но почему-то оба сознательно избегали простых вопросов: «Как тебя зовут?» и «Откуда ты?». В этом добровольном неведении было какое-то особое, хрупкое таинство, которое ни один из них не хотел разрушать.

Днем, когда Ольга снова загорала топлес, Александр больше не отводил взгляд, когда она ловила его на подглядывании. Ольга лишь тепло и понимающе улыбалась ему в ответ.

А ночью, после долгих погружений в холодную воду, она замерзала, и они, покрепче обнявшись, заворачивались в его плотную куртку. Они засыпали под мерный шум прибоя, чувствуя, как их сердца наполняются странным, непривычным счастьем. Конечно, где-то на краю сознания Александра скреблась тревожная мысль: «А что мы будем делать, если вода закончится? Что будет, если нас не найдут до зимы?». Придется есть сырую рыбу ради капель пресной влаги, но долго так не протянешь. Однако они гнали эти мысли прочь. Им было хорошо вдвоем на этом крошечном клочке земли посреди Черного моря.

Ольга была искренне благодарна ему за спасение и за то, что он ни разу — ни словом, ни намеком — не упрекнул её в потере лодки. А Александр искренне восхищался её стойкостью. Она не заныла, не сдалась, проявила невероятные навыки выживания и оказалась потрясающим напарником. Ну и, чего греха таить, он был от неё без ума.

Сцена 5: Разрушенная магия

День четвёртый.

На четвертый день островная жизнь превратилась в абсолютную систему. Проснуться, поймать рыбу, выпотрошить заточенной монетой, запечь на углях, съесть. Повторить в обед и вечером. Пресная вода в пятилитрушке еще оставалась, а вот рыба уже начинала стоять поперек горла. Кислая алыча на дереве давно закончилась — её и было-то всего горсть.
Но зато они бесконечно разговаривали. За эти четыре дня они узнали друг о друге всё, кроме одного — имен. Словно имя могло разрушить ту магию необитаемого острова, в которой они добровольно растворились.
Всё решилось в один миг. Около полудня они сидели на теплых камнях у кромки воды, совсем рядом. В какой-то момент разговоры затихли. Александр повернулся к Ольге, и её глаза начали медленно закрываться, а губы сами потянулись навстречу. До поцелуя, которого они оба так долго ждали, оставались считанные секунды.
И тут тишину безмятежного моря безжалостно разрезал отчетливый плеск весел и звонкий, неистовый девичий крик:

— Олька-а-а! Ну наконец-то я вас нашла!

Магия лопнула как мыльный пузырь.
Александр и Ольга синхронно вздрогнули и обернулись к морю. К берегу, мерно взмахивая двухлопастным веслом, резво подплывал яркий САП-борд. На нем стояла молодая, растрепанная девушка. Стоило доске уткнуться в гальку, как спасительница с победным визгом спрыгнула на берег и бросилась обнимать Ольгу.
Александр, включив профессиональный рыбацкий инстинкт, молча подошел, затащил сап-борд повыше на берег и аккуратно уложил весло на камни — чтобы этот снаряд даже случайно не унесло обратным приливом. Погода, правда, стояла идеальная — ни ветерка, ни волны.

Новая незнакомка сделала шаг назад, окинула Ольгу оценивающим взглядом и завистливо протянула, глядя на её абсолютно обнаженную, шоколадную от загара грудь:

— Ну ты загорела, подруга! Как я рада, что ты нашлась! А вас, — она повернулась к Александру и протянула руку, — зовут Александр, верно? Очень рада. Ну и заставила же ты меня поволноваться, Олька!
Незнакомка, не затыкаясь ни на секунду, принялась вываливать на них подробности своего спасательного расследования:

— Ты же мне все уши прожужжала этим морем! Скриншоты карт в чат кидала, Гугл-мэпс разглядывала... А потом уехала — и тишина! Телефон молчит, связи нет. Я думаю: ну, либо влюбилась, либо случилось чего. А если влюбилась, почему мне не звонишь, радостью не делишься? Короче, беру отгул на работе, прыгаю в машину и мчусь сюда. Приезжаю на берег — твоя «Сузуки» стоит, двери нараспашку, палатка пустая. Ты же никогда машину открытой не бросаешь! Заглядываю внутрь — там сумка с продуктами и чек из магазина четырехдневной давности. Прости, я там один твой йогурт съела...

Она перевела дух и заторила дальше:
— Получается, вас четыре дня в лагере нет! А рядом — еще одна палатка, и перед ней прямо на земле тухлая, засохшая рыба валяется. Я залезла в чужую палатку, нашла документы — так узнала, что вы Александр. И телефон ваш там лежал. Я позвонила по последнему номеру, трубку взял мужчина. Голос такой приятный, обалдеть, мне сразу понравился! Оказался вашим другом, Сашей. Он тоже не знал, где вы, говорил, что вы просто уехали рыбачить. Мы с ним так мило поболтали, договорились встретиться — беда-то общая! Он уже выехал, через сутки будет здесь.

Александр слушал этот водопад слов, чувствуя, как у него начинает пухнуть голова. А подруга продолжала:
— В общем, звоню я в полицию. Говорю: люди пропали! А они мне: «Девушка, может, они гулять пошли? Может, у них там любовь и страсть, а вы мешаете? Они вас просили полицию вызывать? Нет? Вот и не звоните». Сказали, короче, через пару дней еще раз набрать, если не объявитесь. Ну, посидела я на берегу, полистала твою умную книжку про рыб... А на море — штиль, красота. Думаю: чего я сижу? Отвязала сап-борд от крыши. Нашла у тебя в машине магнитик — ну, которым ты бензиновые чеки к двери крепишь... Оля, когда ты уже нормальную машину купишь с бортовым компьютером, который сам расход считает? Короче, взяла магнитик, намагнитила обычную иголку, воткнула её в пробку от шампанского и бросила в пластиковую тарелку с водой. Нарисовала разметку. В полпервого дня солнце строго на юге — я сверила свой компас и поплыла! Один остров проверила — пусто. Второй — пусто. А на третьем — вот вы, голубчики! Я всё видела, кстати! Ну ты, Олька, красотка, какого мужика себе отхватила! Так романтично! Ничего, твой тезка Саша вечером приедет, мы с ним тоже на каком-нибудь острове уединимся... Подруга тут с ума сходит, а она хоть бы словечком обмолвилась!

Наконец Ольга смогла вставить слово. Она тяжело вздохнула и посмотрела на гостью:
— Спасибо, дорогая. Ты самая лучшая подруга на свете. Но... как бы тебе сказать... ты приперлась немного не вовремя. Я уже и не надеялась, что всё решится. Мужчина вроде смелый, а решался четыре дня! Я уже и так, и этак симпатию проявляю, а он скромничает. И вот, когда я была в одном шаге от счастья — являешься ты. Спасибо, конечно, за спасение... Но давай, плыви назад, откуда явилась. Тебе еще своего Сашу встречать. А мы с Александром хотим остаться на этом острове одни. До самого вечера. Воду из сумки оставь, а вечером, когда поплывешь за нами, захвати шампанское — оно у меня в багажнике лежит. Всё, очень рада была видеть, иди!

Подруга понимающе хмыкнула, оставила им сумку с нормальной цивилизованной едой, бутылки с водой и послушно погребла обратно на своем сапе.
Александр стоял в стороне, решив не вмешиваться в этот эпичный девичий диалог. Голова его была занята совершенно другим. Услышав, что на выручку едет его старый приятель Сашка — историк и археолог, Александр загорелся безумной идеей. Проведя четыре дня за созданием снастей из мусора, он сделал потрясающее открытие, которым срочно нужно было поделиться с ученым другом. Сашка вполне мог бы написать на этом научный доклад!

«Все эти первобытные индейцы, — лихорадочно размышлял Александр, пока руки привычно перебирали кусок пластиковой лески, — они ведь ходили все в перьях, в бусах и ожерельях из ракушек не ради красоты! У дикарей просто не было карманов! Из одежды — одна набедренная повязка из камыша. Куда прикажете девать рыбаку свои приманки и грузила? Вот они и делали из них ожерелья и вешали на шею, чтобы освободить руки! Вплетали бусины в волосы! Если в основании клыка дикого зверя просверлить дырочку и обточить её о камень — получится идеальный полукруглый крючок. Ожерелье из зубов — это просто кассетница с запасными крючками! А ракушки мидий и рапанов — готовые блесны. Пучки птичьего пуха в волосах — заготовки для мушек-самодуров. Вместо лески — конский волос, который мотали на локоть, раскручивали снасть с каменным грузилом и швыряли в воду. Чем больше у индейца бус, ракушек и перьев на теле — тем он более завидный жених, ведь это значит, что он опытный рыбак и принесет в племя кучу еды! А понравившейся девушке он дарил лучшее ожерелье из блесен, чтобы они могли рыбачить вместе...»

— Закончились наши приключения, даже жаль, — тихий, бархатный голос Ольги выдернул его из исторических антропологических размышлений.
Александр обернулся. Подруга на сапе уже скрылась за линией горизонта. На острове снова воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь мягким плеском волн.

— Не переживай ты так за свою лодку, — Ольга подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх сияющими, полными нежности глазами. — Я с первой же премии куплю тебе новую. И удочки самые лучшие куплю. А сейчас... у нас с тобой осталось одно очень важное, незаконченное дело...

Александр смотрел на неё, и его сердце пустилось вскачь, готовое пробить грудную клетку. Ольга вся светилась счастьем. За эти четыре дня её тело покрылось идеальным, ровным золотисто-бронзовым загаром. И на её груди не было унылых белых треугольников от купальника — загар был абсолютно безупречным.
С легким, едва слышным шорохом на прибрежный песок упала маленькая желтая тряпочка. Последний бастион пал. Ольга ловким движением избавилась от плавок.
Она стояла перед ним во всей своей первозданной, ослепительной наготе, как Афродита, вышедшая из пены морской. Женщина, с которой он прошел через шторм, с которой делил одну куртку в ледяную ночь, которая добывала для него огонь своим телом и ловила руками ядовитых скорпен. Она стояла и ждала от него решительных, смелых мужских действий.

Взгляд Александра, полный благоговения и восторга, медленно скользил по её великолепному телу. Он изучал каждый изгиб, каждый холмик, покрытый ровным загаром. Пока наконец его глаза не опустились к самому низу — к тому единственному интимному треугольнику кожи, который остался девственно-белым, не тронутым южным солнцем.

И там, в самом центре этой ослепительной белизны, в лучах полуденного солнца что-то ярко, ослепительно полыхнуло.

Это был крошечный камушек Сваровски. Он искрился и переливался всеми своими гранями с такой неистовой силой, что его лучам позавидовал бы самый чистый горный хрусталь или дорогой бриллиант. Необыкновенно изящная, серебряная сережка для пирсинга гипнотизировала, приковывала к себе взгляд, и оторваться от этого волшебного блеска было решительно невозможно.

В голове писателя-рыбака Александра что-то звонко щелкнуло. Он замер, завороженно глядя на искрящийся камушек, и в абсолютном восторге подумал:
«Боже мой... Да если эту сережку отцепить и приделать к моему пилькеру... Это же будет просто идеальная, феноменальная блесна! На неё вся кефаль побережья сама прыгать начнет!»

— Ну и долго ты собираешься так стоять? — Ольга лукаво улыбнулась, прерывая его молчание, и сделала шаг навстречу. — Ты меня любить вообще собираешься, рыбак?..



И если мы поднимемся  вверх, на высоту пролетающей над морем чайки. То с высоты её полёта, мы видим одинокий остров. и  две счастливые фигуры на нём..
Женщина раздираемая  страстью. И мужчина -  настоящий рыбак.   

Голос диктора.

На этом моменте мы и подходим к финалу. И знаете, эта история оставляет нас глубоким философским вопросом.. Природа истинной одержимости такова, что она буквально  фильтрует  нашу реальность. И даже в самый   интимный, волшебный  момент жизни. Страсть к любимому делу берёт верх, над базовыми инстинктами. Тут есть над чем задуматься.. Ведь это то, что заставляет нас,  всегда  смотреть, на мир  - под неожиданным углом. А способен ли истинный фанатик смотреть на мир иначе ? Ну и может быть,  всё таки стоит иногда, отрывать взгляд,  от своего увлечения, чтобы не упустить  то, что на самом деле главное. А как вы думаете ?