встольное

«нехорошо человеку быть одному» (бытие, 2, 18)
также известное стихотворение натана заха


бывает так: скривишь в ухмылке рот —
ни голубятни, ни стола, ни ивы,
ни детских страхов. птичий рынок, кот
облезлый, восемь косточек от сливы.
потом, не веря собственным глазам,
себя увидишь в булочной на хлебной.
пробормотав: пол шекеля не дам, —
достанешь рупь, очиститься от скверны
«алёнкой» — прухой уличной братвы…
мобильный заиграет мендельсона.
очнёшься, прошептав себе «увы»,
и «мекупе́лет» с пальцев слижешь сонно.
доев на завтрак позже зрелый бри
с голанским «пино», медленно бульваром
«жовтнэвым» возвратишься в сентябри.
сметанник с кофе в «радуге» бывало
закажешь, вспомнив, как молчал шофар
на судный день и прятали ермолки,
и шойхет житний ворожил базар…
а толку…
*****
в зрачках её — двенадцать журавлей,
талмуды эксклюзивные морали:
«мой дедушка набожный был еврей.
в ковчег других интернами не брали», —
с руин мина́т аль-ка́ла «даг наха́ш»
спускался к морю. жадно черепаху
клевало воронье — на абордаж
не шлось совсем.
назойливо со страху
шакалы изгалялись на луну.
шаманили интим лимон и ладан:
bleu dе chanel на пуним кто плеснул
иль kе́glevich lemón на брёвна…
рядом
с тобой считал подбитых журавлей
в твоих глазах до точки невозврата…
молчал всевышний, но со всех щелей
ползло из дюн: кому-то, значит, надо…
*****
сыграв на слух дрожащий лунный свет,
от края к центру хумус а́бу-го́ша
черпнуть горячей питой — в саге лет
не самая докучливая ноша:
ковчег дал крен;
на счастье есть лимит;
«вдове клико» и «а́рго» — жирный прочерк;
моэ́ль арго́ в законе заклеймил —
у времени порой ужасный почерк.
ему и иегова не толмач:
сварганил мир, вгляделся в нас и помер,
а где-то тонет в речке танин мяч
и мама моет окна.
тухлый номер —
остатком веры ровно на глоток,
из made in сhina строить перспективы.
прибрежный джаз негромко стонет б-г
у крепости, где вороны крикливы…
***
еврейский нос и разные глаза,
дамоклов меч тотальности над рядом
живущим: то девчонка-егоза,
то lady control freak с боезарядом
сушёных обещаний и обид
от жгущих до ранящих вполнакала.
и если судный день не пощадит,
в прозекторы достанутся шакалы.
в задворках мира с именем ашдод —
их много. и кричит ночная птица,
и смотрится то мимо, то из-под,
надеясь всуе снова воцариться
в глазах любимых вместо журавлей.
коленки тронув, взять губами попу
и замереть. и тысяча чертей,
стать зевсом, покорив свою европу.
***
когда внизу услышу габриэля,
опустошу с горла́ бутылку эля.
и буду пьян и буен, и быть может
в натана за́ха травку закручу.
закончив, вскользь коснусь небритой рожей
щеки твоей, груди.
зажгу свечу.
пошутишь вслух о правом полушарье,
в котором джойнт сейчас слова нашарит.
приблизишь губы: «силы оскудели?
затюкала? идёшь на эшафот?
вдохни поглубже…», —
может, в самом деле
уверовать и адона́й спасёт…
***
«рідна мати моя, ти ночей не доспала,
і водила мене у поля край села» —
пел отец.
ожидает шабатняя хала
на другом кирдыке моего вертела.
над нагревшейся плешью большой синагоги
соглядатаем нудным зависла луна.
эта женщина рядом — досталась от б-га:
не бывает обычно с иного рожна.
даже если с утра иногда непрестанно
воротит от копаний себя поперёк —
эта женщина рядом и дует на раны.
гееном подождёт…
***

мекупелет      — шоколадный батончик
шойхет         —  резчик скота по еврейским законам
минат аль кала — развалины арабской крепости на побережье ашдода
даг нахаш      — израильская группа
абу гош        — арабский посёлок недалеко от иерусалима
моэль          — проводящий обряд обрезания у евреев
габриэль       — один из четырёх, стоящих у престола имени
натан зах      — из известнейших наших поэтов
имя            — одно из имён б-га
геена огненная — место очищения перед входом в рай…