Символ кода. Поэма о докторе железный кулак. Кличк

СИМВОЛ КОДА: ПОЭМА О ДОКТОРЕ ЖЕЛЕЗНЫЙ КУЛАК
(О КЛИЧКО)

Часть 1. Парад цитат

Мысли врозь с твоей, порой, головою,
Какие смешные выдаешь  слова. 
Веселый Виталя, нам скучно с тобой 
Не было бы, впрочем, уже никогда.

Порой в голове взрывается мозг наш,
Подумаешь: померещилось  опять…
Бессмертная фраза же твоя про мост,
Который устал в этой жизни стоять.

Из замов твоих,что лежат в Кабмине
Из двух- аж четыре, поди разберись!
Словес запас твой богаче отныне,
Цитаты твои улетают во высь!

О зимних снегах, к земле подготовке,
О павших, что могут вопросы задать,
И, чтобы холодную воду нагреть...
Смешно так, что слёз уже не удержать.

Перл про жену, что всегда и везде (тень):
То в Германии и вдруг рядом с тобой.
А фраза про «завтрашний, призрачный день»
В мозгу пронеслась штормовою волной.

Виталий — редкий у нас позитивчик,
В своём уникальном репертуаре.
Весел, задумчив, по жизни счастливчик,
Словно витает во хмельном угаре.

Что ни словцо — то высочайшая мысль,
По-своему мэр вполне уникален.
Зато на ответы он так скор и быстр,
До безобразия он гениален!

«Мудр» киевский мэр совсем не по годам,
Шути, у тебя есть свой электорат.
Нам и не приснится, простым головам
Жаль, не получишь самых высших наград.

Часть 2. Новые кличкоизмы

Нам Виталий подкинет историй,
Что ни месяц, то словесный удар!
Снова мэр на трибуне в дозоре
Раздаёт свой ораторский дар.

То прошепчет таинственно прессе,
Что «из воздуха» строит пути:
«Деньги нам не нужны в этом стрессе,
Без финансов дорог не найти!»

Когда  ковид был с властью гиены,
Запугал статистикой он нас.
Неполноценны дети со сцены
Сказал — вот это высший был класс

И кричит он: «Эй, боты, спокойно!
Вам не нужно в сетях волновать!»
Выдаёт свои  перлы достойно,
Чтоб народ продолжал хохотать.

То считает он «три дед мороза»,
То святых у него целый ряд.
Никакая земная угроза
Не потушит предвзятый наш взгляд.

И пускай Лобановский ушёл в мир,
«Но остался живым» для него,
И свой язык наш боксёр размял в миг,
Не боясь на земле ничего.

Уникален, речами прославлен,
Каждый перл — как стальной аргумент.
Сам собою на царство поставлен,
Красноречья живой монумент!

Часть 3. Велосипед из будущего века

А километры... Ну что километры? 
В Одессу ближе, а в Киев — длинней. 
Слова его ловит столичный ветер
В калейдоскопе безумнейших дней.

Спросит при встрече:»Александр, как звать вас?»
Журналист-в ступор, блокнотом звеня.
Про бронежилет нам расскажет подчас:
«А сто десять кило-не для ремня».

А в декоммунизацию  входили,
Да лишь в «кожух» завернуть не смогли.
Хохотали в соцсетях и шутили
Посчитав придурком в масштабах земли.

А велосипед твой остался в далеком
В веке, что стал недостижным, мифом,
В двести двадцать втором, так одиноко
Уехал поздравить  всех на лифте.

Часть 4. Разговор с потусторонним миром

Ты как экстрасенс — сквозь туман и преграды
Видишь то завтра, что пред всеми закрыто.
Тихо репутацию глупой бравады
Несет твое слово, что прессой избито.

«Я со многими виделся, что  погибли, —
Милиционеры, бойцы, демонстранты...»
Критики снова гримасы искривили,
Расставив акценты, как злые педанты.

И парень из сотни двенадцатой тоже,
Что на месте трагедии встречен тобой,
«Год назад он погиб» — произносишь до дрожи,
Спутав живых и давно ушедших в забой.

Язык  не слушает старого снайпера,
Падеж потерялся, хронология врет.
Но за оговоркой,  раздутой для хайпа,
Память безмолвный  давно свой ведет учет.

Часть 5. Новая реальность и изнанка усталости

Если убрать веселый праздный экстаз,
Взлянуть за ширму весёлых куплетов:
Там мэр мегаполиса окутает  глаз
От больших проблем и  грозных рассветов.

Сын офицера советского строя,
Мальчик, что рос и жил  на жестких плацах,
Он покорил весь этот мир без боя,
С золотом нетленным в огромных руках.

А ныне  же — двенадцать лет у руля,
И Киев качает военный прибой.
Канаты ринга — теперь  его земля
И границы города — вот главный бой.

Огромный, сильный и седой человек,
На плечи которого рухнул весь мир.
Бессонница, кризис, разорванный век,
Ракеты, укрытия, зимний эфир...

Мысли бегут  с его языка быстрей,
Трубы трещат и замерзают дома. 
Сверканье огней у разбитых дверей —
Вот почему  так «устает» голова.

Не глупость была — а износ металла,
Тяжкий, ответственный и  каторжный труд.
Когда страна от сирен уставала,
Он засыпал под  грохот зимних простуд.

Часть 6. Финал. Принятие

Мы долго смеялись. Из дальних краев
Он виделся парнем с пустой головой.
Но время выдует нанос из грехов,
Оставив пред нами характер стальной.

Книга ошибок, улыбка в обиду,
Вместо озлобленности —  твой добрый смех.
Он перевел этот троллинг для виду
В свой личный триумф и в победный успех.

Пусть спичрайтеры плачут, сломав перо,
Краснобаи сбежали, сбившись в нору.
А наш тяжеловес идет  напролом
И держит удар на холодном ветру.

Он стал частью кода, символом воли,
Планетарной иконой с логикой масс.
И сквозь лабиринты словесной боли
Мы видим того, кто остался за нас.

2026
отредактировано