Кот

В полуразрушенном, заброшенном сарае,
Когда шумел весенний первый гром,
Меня и двух сестер моих рожали
В углу, где тряпок был бесхозный ком.

Забавным несмышленышем я встретил
Этот зеленый и чудесный светлый мир.
И нету счастья большего на свете,
Чем мамина любовь — мурчащий позитив.

Я рос пушистым сереньким котенком,
Меня и двух еще моих сестер
В свой дом принес,хоть был еще ребенком,
Малец, что рядом жил, через забор.

И в это время мы не знали горя,
Нас напоил он теплым молоком,
Любви и ласки было просто море,
Мы здесь нашли покой, здесь был наш дом.

Проснувшись вскоре утром, на рассвете,
Я понял, и меня повергло в шок:
Мы с сестрами совсем еще ведь дети,
А нас, как мусор, — в тканевый мешок.

В мешке мы до обеда простояли,
Не ранит сердце наш кошачий плач.
Жара и жажда очень докучали,
Кроме как выжить, нет теперь задач.

Нам слышно было, как грызет лопата
Куски сухой суглинистой земли,
И в чем мы все же были виноваты —
Понять так до сих пор и не смогли.

Я помню, как земля давила с пылью,
Как сестры задыхались сквозь слезу,
Как здесь мы обрели свою могилу,
Как страшно было видеть темноту.

А дальше, принося послушность в жертву,
Над разумом и логикой взяв верх, —
Лишь у меня тогда стучало сердце,
Меня от смерти спас тогда юнец.

Я слышал, как он землю рыл руками
И как сквозь плач мешок он рвал потом,
И я опять в тот миг зажил мечтами,
Что вырасти смогу большим котом.

Но у судьбы совсем другие планы,
И не прошло, наверное, и дня,
Как, подманив предательски сметаной,
В далекий путь уже везли меня.

Выходит, доброта набита фальшью:
Чтоб путь назад запомнить я не смог,
Меня везли на сколько можно дальше,
Опять засунув в тканевый мешок.

Как только свет мне белый показался —
Я прыгнул из мешка, что было сил.
И, осмотревшись, к людям вновь подался,
В надежде на любовь свой строил мир.

И в дом вошел, там были двери настежь,
Прижавшись к человеческой ноге,
Еле успел я промурлыкать «здрасьте»
На мне привычном с детства языке.

Как вдруг меня уже утюжит палка,
И вон лечу из дома, словно мяч:
Проснувшись ото сна, хозяйская собака
До дерева решила провожать.

Все повторялось, сколько раз — не помню:
Погони, перевозы, лай собак,
Бесчисленное множество побоев,
Я чудом уцелел, не знаю как.

И вот сижу я, дикий и бездомный,
От сырости и голода продрог,
Но одного я все-таки не понял,
Хоть получил от жизни свой урок.

Взъерошенный, растрепанный, помятый,
Разбита лапа, вытек левый глаз.
И в чем мы все же были виноваты,
За что так с сестрами наказывали нас?