Право на себя. Мой вечный критик

В моем уютном мягком кресле
Разлегся черт, задрав рога,
И ядовито в мысли лезли
Слова давнишнего врага:
«Любовь к себе? Какая шалость!
Обычный эгоизм и спесь!»

А я смотрю: какая малость —
Смести его пустую спесь.
Всю жизнь без ропота и стона,
В трудах, с таблеткой на бегу,
Жила, не зная угомона,
Твердя: «Сейчас я все смогу».

Уборка, ужин, круг заботы…
Себя оставив на потом,
За тридцать лет сплошной работы
Чужим казался теплый дом.

Но хватит жертв. В лучах рассвета
Я поняла средь пустоты:
Я — главный замысел поэта,
Проект чудесной красоты!

Не выживанье до субботы,
Не банки в темной кладовой,
А взлет души, ее высоты
И жизни радостный покой.

Черт прошипел: «А чувство долга?
Забыла вечный свой оброк?»
Глаза закрыла… Сколько толка
В том, что терпела долгий срок?

Вложила ль в душу без упрека
Хоть каплю неги и тепла,
И мысля, будто бы убого
Себя счастливой нарекла?

В себя вложить была бы рада
Любовь, покой и легкий свет,
Да только времени в награду
В круговороте вечном нет.

В сети твердят: «Любите, девы!»
Но космос сложен для начал.
И чтоб пресечь его напевы,
Я черта сбросила с начал:
Представив критика во мраке
Пищащим мелким хомяком,
Смеясь, рассеяла атаки,
Где страх казался вечным злом.

«А помнишь прошлые паденья?» —
Шипел он, пенясь от обид,
Сплетая узел из сомненья,
Где каждый вдох виной сквозит.

«Да, ошибалась, без сомненья,
Да, я споткнулась на пути,
Но горький вкус от пораженья
Сумел огонь во мне спасти.

Я — человек. Имею право
На промах, слабость и упрек.
Ушел мой черт — исчезла слава
Его обманчивый конек.

Обняв ошибки я за плечи,
Пойду дорогой не простой,
Где есть тепло зажжены свечи,
Давно потерянный покой.

И пусть шипит лукавый критик,
Считая промахи впотьмах, —
Я не раба былых событий,
А счастье в собственных руках».