Шанхай

Шанхай


Шанхай наливался чувственной пеленой,
и вечер стекал по фарфору.
А башни, как струны, звенели над тьмой,
вплетаясь в речную аврору.

На влажном граните — отблеск фонарный,
в витринах — янтарная медь.
И город, огромный, ночной и каварный,
учился молчать и их телом гореть.

А в переулках — шафран, табак и корица,
над крышами — шёлковый дым.
И каждая улица будто стремится
к тому, что не названо им.

Хуанпу качала лиловые тени,
и лодки скользили вдали.
А город вплетал в свои тысячелетия
всё то, что друг другу... нет, не нарекли.

И вдруг над Шанхаем — без всякого чуда —
возник золотистый возглас покровом:
как будто огромному городу трудно
сдержать то, что чувствуют
за кулисами двое...

23 августа 2026
Тайа


Песня

Шанхай.
Где солнце теплее.

Шанхай наливался чувственной пеленой,
и вечер стекал по фарфору.
А башни, как струны, звенели над тьмой,
вплетаясь в речную аврору.

На влажном граните — отблеск фонарный,
в витринах — янтарная медь.
И город, огромный, ночной и коварный,
учился молчать и их телом гореть.

А в переулках — шафран, табак и корица,
над крышами — шёлковый дым.
И каждая улица будто стремится
к тому, что не названо им.

Хуанпу качала лиловые тени,
и лодки скользили вдали.
А город вплетал в свои тысячелетия
всё то, что друг другу... нет, не нарекли.

И город молчал, и дрожали огни,
и ночь становилась теснее.
И двое стояли, прижавшись, одни,
не зная, где солнце теплее.

И вдруг над Шанхаем — без всякого чуда —
возник золотистый покров:
как будто огромному городу трудно
сдержать то, что чувствуют двое без слов.

И город молчал, и дрожали огни,
и ночь становилась теснее.
И двое стояли, прижавшись, одни,
не зная, где солнце теплее.

Солнце теплее...
Теплее...

23 августа 2026
Тайа