Исповедь ушедшей

Мне снилось в детстве каждую минуту,
Я тихо ускользнула от Творца.
Ступив за край лазурного приюта,
Не ведала начала и конца.

Была несносным, дерзким ангелочком,
Чей взор манил земной далекий свет,
Готова стать земною чьей- то дочкой,
Забыв небес незыблемый завет.

Скользнула в облака, рванула в неизвестность,
Летела сквозь холодный мрак ночей,
И распахнулась вдруг земная бездна
Теплом и лаской маминых очей.

Я помню взгляд — добрейший и невинный,
Улыбки, руки любящих людей.
И первый страх — пронзительный и длинный, —
Смутил хранителя души моей.

А дальше — детство, игры, смех и слёзы,
Желанье взмыть над суетой земной.
Но суждено с полётом распрощаться:
Лишь крылья-тени машут за спиной.

Творец шепнул  в тиши сердечной:
И если жаждешь выси крылья вновь расти.
И я росла, взрастая вместе с ними,
Учась земному трудному пути.

Я мир встречала верой безупречной,
Открытым сердце каждому даря
Свое тепло, наивно и беспечно,
Чтоб научиться видеть свет без дня.

В глухом плену людского равнодушья,
Где гаснет день в холодном полусне,
Отвергнув страх и горечь малодушья,
И спрятав раны под одеждой на спине.

И сквозь земные боли и сомненья
Пройдя предательства и униженья крик.
Я не молила ни пощады ни прощенья,
Шла шаг за шагом, не сгибаясь ни на миг

Когда на плаху брошены надежды,
И яд хулы струится по пятам,
Я не рвала истлевшие одежды,
А воздвигала в сердце мирный храм.

Там, где кричали злоба и бессилье,
Когда я плакала ночами напролёт,
Росли из плоти кованые крылья,
Ломая хрупкий, девичий оплот.

Они взрезали заживо ключицы,
Вбирая в сталь свинец чужих обид,
Чтоб от ножей и клеветы укрыться,
Пока душа обугленно болит.

Пусть клевета вилась змеиным жалом,
И пепел стыл в скрещеньях дорог,
Душа в горниле, выстраданном знала:
Отвергнутый — не значит одинок.

И пусть вокруг сгущается ненастье,
И камни злобы падают к ногам —
Тяжёлый взмах, рождённый из несчастья,
Себя я на расправу не отдам.

Я так решила жить, не пряча мысли,
И сбросив груз чужого естества.
В тот час, когда над бездной люди висли,
Теряя веру, облик и слова.

И что сказать сейчас не знаю людям,
Их шаг тяжел на выжженной земле…
Они свой путь смиренно позабудут,
Растаяв тенью в предрассветной мгле.

Я в глубь земную медленно врастаю,
Сквозь пласт веков, бетона и камней,
И истину, как тайну, расплетаю
Вдали от шума суетных огней.

Там люди спят, копя покой и силу,
Там бьется пульс нетронутых глубин,
А пустота их душ становится могилой
На, то есть миллион своих причин.

Что людям слово, когда в пылу суждений
Утрачен слух для шепота Творца?
Я в немоте предчувствую рожденье
Великого и неизбежного конца.

И пусть пока молчу — в своем небесном храме
Я сберегу нетлеющий завет,
Чтоб прорасти живыми лепестками
И принести в людские души свет.