Печать. 4й День

Не остывшая курильница эльфов распространяла фиолетовый дым, который постепенно приобретал очертания фантасмагорических лиц, словно смотрящих из преисподней.
Приободрившийся рыцарь облокотился на отброшенные латы и внимательно всматривался в эти видения.
Гномы, — просто сказала Батори.
Затворники хтонических подземелий, принявшие учение Великой Нави, поэтому считаются исчезнувшими в своих мирах аскезы и пограничья с пределом Харона.
Разве Харон не переправил их на иную сторону раз и навсегда, спросил Хранитель. И к чему курильница являет их скверные образы?
Дети Хаоса шептали мне, что уже проявились в их умах, сосредоточенных на созерцании Печати. Так-то они и нащупывают ее покров Сущего, ответствовала графиня-ведьма. И продолжила: курильница прорицает тебе, о страстный рыцарь, путь в их холодные прибежища, ибо они — третий элемент Печати. Отправь их к Перевозчику, они уже просто куклы Хаоса, пустые оболочки, хранящие матрицу клинка Танатоса. Забери ее и освободи их от остатков плоти.
И как мне дойти к ним, Батори?
Созерцай дым и призывай свет Печати, ответствовала графиня.
Через короткое время рыцарь-Хранитель увидел, что вместо света падает в темный бездонный колодец и близок к смерти. Вот оно, умирание, подумал он и погрузился в полную темноту и беззвучие.
Так же внезапно он пришел в себя, и тело его имело образ Пожирающего Время, защитника ордена. В сером мутном свете он, преисполненный силы и холодной ярости, шествовал словно по изъязвленной, уродливой пустоши, заканчивающейся большим рвом с перекинутым через него корявым, шатким мостиком. Какие-то согбенные, обнаженные тела посторонились, и он увидел как бы руины города на другой стороне. Не ступив на сгнившие доски с торчащими ржавыми гвоздями, Защитник-рыцарь распахнул черные крылья и легко перелетел ров.
В одной из стен виднелась низкая дверца, и ведомый тоскливыми скрипами ее петель, он вошел в большую комнату, наполненную разбитыми скульптурами богов и разбросанным странным инструментом. Прямо из ветхих стен на него смотрели бледные лица гномов-аскетов. В воздухе витали запах сырой пыли и вздохи невидимых ему существ. Каждое из лиц неожиданно напоминало одного из умерших рыцарей ордена Эдемской Тени.
Что же, вопросил он, о обитатели печального подземелья, позвольте препроводить вас к ладье Перевозчика и дать покой остывшим телам. Печать уже не нуждается в вашей службе, лишь матрицу Танатоса я возьму за эту последнюю услугу.
Лицо, похожее на последнего магистра ордена, взглянуло на него внимательнее и бесстрастно произнесло: «Вижу клинок Танатос в руках твоих, матрица находится под опрокинутым временем бюстом Хроноса, пожри же её и дай покой нашим теням. Я слышу плеск весел Харона».
Рыцарь освободил из ножен ледяной Танатос, и стены рухнули, дав проход печальной веренице окоченевших тел, а бюст Хроноса рассыпался текущим песком и был разметен порывом ветра, принесшего запах темной речной воды.
Ужас безвременья сжался в сердечном центре рыцаря, и усилием воли он поглотил темную матрицу Танатоса, вспыхнувшую на мгновение ярким светом Печати. Тут же проваливаясь в забвение, Хранитель услышал знакомые настойчивые голоса князей Хаоса: «Теперь только ты наше вместилище, мы узрели Печать, мы уберем слепящую завесу Демиурга».