***

По рельсам, где мороз узор на проводах,
Где горы подступают прямо к хатам,
Вагон двести тридцать первый мчит впотьмах,
Пропахший табаком и сладким ароматом.

Колёса стонут: «Тёрлися-тёрлись!» —
Сугробы им отчаянно мешали.
Но фары сквозь метель во тьме зажглись,
И пробки городские задрожали.

За пультом Даша — бийская звезда,
Ей этот путь знаком до поворота.
Газует так, что искры — в никуда,
Когда скользит по льду её работа.
Она кричит беззвучно: «Держись, народ!»
Сквозь снег летя уверенно и смело.
А за спиной трамвайный люд поёт,
Качаясь то направо, то налево.

А Катя-кондуктор — дама хоть куда,
Хозяйка тесных кресел и салона.
Билетик отрывает без труда,
Не глядя на погоду из вагона.
«Подвиньтесь, граждане! Кому платить?»
Ей нипочём любая непогода.
Умеет с зайцем строго говорить,
Но всем подарит капельку тепла у входа.

И вот финал. Скрипят железом тормоза.
Открылась дверь, дыханием клубится.
Летят колёса, тёрлися!
— А вы не ждали нас?
— А мы приперлися!
Зашла толпа, чтоб заново родиться.

В салоне тесно, пахнет кипятком,
Мехами, сплетнями и духом Алтая.
Мы едем вместе с Дашей и Катей,
Над временем и пробками взлетая.