Отец стал папой

Песец подкрался на пушистых лапах,
И укусил за задницу. Вот гад.
Кричали дети "Наш отец стал папой!"
А папа что-то этому не рад.

Поднялся на второй этаж. "Зачем", не помню.
Но точно помнил я, пока не поднялся.
Там на полу гора одежды модной,
И на полу лежала она вся!

Решил я уточнить, что за перфоманс?
В чём скрытый смысл у кучи бардака?
Но дети хором заревели в голос,
Сильней расстроить их не поднялась рука.

Ушел, закрыв глаза на преступленья.
(Чтоб не упасть, перила я схватил.)
К чему испытывать излишние волненья?
Важней к уборке сэкономить сил!

О суете и тщете думая я думу,
На пол ступил на первом этаже.
Или "вступил" я. Но, по сверху шуму,
Я понял: тут давно лежит уже!

Хотел в своих словах я обозначить,
Что не ханжа я, да и не педант,
Но чистый пол, он выглядит иначе!
Так всё засрать, на то нужен талант!

Но промолчал я. Ни к чему тревожить
Дом криком озверевшего лося,
Убраться в доме это не поможет.
Иссякла сила воспитательная вся.

Решив омыть лицо, я наклонился
Над раковиной цвета высших сфер.
Чу, слышу: "там эксперимент случился!"
Уйти воде мешает беспредел.

Хотел призвать к ответу я виновных,
К ответственности всех их приучить!
Чтоб избежать впредь подвигов подобных,
(И нервы чтоб отцовские лечить.)

Грядущего внезапная картина
Пронзила разум и внесла покой:
"Примером будь для дочерей и сына".
Порядок наведу своей рукой!

Я подожду: уже довольно скоро
Покинут дети старый отчий дом.
Вот там они поймут! Довольно споро
Заметят всё, в чём мы сейчас живём.

И пятна, и бардак, и холодильник,
Что не умеет сам рожать еду.
Тогда ж узнают для чего будильник
На шесть утра в субботу заведу.

Когда ж они возненавидят тряпки,
И пылесос рука уронит, подустав.
Тогда, собрав от совести остатки,
Мне позвонят: "Как папа ты был прав!"