***

Белеет чайка над пустой волной,
Разрезав небо острою косою.
Здесь тишина обвенчана со мной,
И берег пахнет солью и грозою.

Шуршит прибой, катая гальку вниз,
Уходит вдаль песчаная коса.
Ветрами зацелованный карниз
Глядит в седые моря небеса.

Мы строим замки из сырых песков,
Забыв о том, что рушатся миры.
Среди пустых и призрачных веков
Нам не вернуть условий той игры.

Часы на башне бьют который раз,
Металлом оглашая спящий порт.
И стрелки, словно чей-то строгий глаз,
Ведут секунд безжалостный отсчет.

А город там, за дымкою холмов,
Гудит, живет, спешит куда-то вдаль.
Там миллионы лиц и голосов,
И в каждом третьем спрятана печаль.

Там неоном раскрашены дома,
Спешат машины в утреннем дыму,
Там люди незаметно и с ума
Сходят по одиночке, по одному.

Но здесь, у края вечной синевы,
Где пена оставляет белый след,
Я забываю шум пустой листвы
И суету ушедших глупых лет.

Здесь каждый камень помнит первый день,
Когда земля была еще тонка,
И облаков медлительная тень
Ложилась на седые берега.

Проходят дни, меняются холсты,
Художник-время красит мир в гранит.
И те мосты, что мы сожгли, чисты,
Их пепел больше сердце не щемит.

Пусть ветер крутит старую кассету,
Вплетая брызги в пряди серебра.
Всё то, что смыто, смыто быть должно
Ещё вчера, до самого утра.

Рассвет прольет на воду молока,
И первый луч коснется мокрых скал.
Моя строка — легка и глубока,
Как тот прилив, что берег целовал.

Мы остаемся каплей в океане,
Секундой в книге вечного бытия,
Пока туман ложится на поляне,
И шепчет море: «Я с тобою. Я».