Поцелуй иуды

Любя, парим — и тянет нас к распятью,
Всё выше дух, а сердце всё слабей;
Мы верим в свет, но ходим в черном платье,
Ждем одобренья от угрюмых палачей.

В толпе друзей, где чаша, что по кругу,
Где слово «брат» легко слетает с уст,
Уже звучит: «Завидуй больше другу»,
Иудин яд проник в наш дружбы куст.

К тебе придут с улыбкой и заботой,
Оттёрт рукав, приглажены космы.
Под маской лжи, припудренной щедротой,
Кровавых пятен след других из тьмы.

И ты, забыв про собственное право,
Хранишь в груди немой, но верный тон,
Подставишь щёку — кротко, величаво,
Как будто сам в себе ты обречён.

О, человек, твой крест он не в гвоздях, не в ране,
А в том, что ты не можешь различить,
Где друг стоит, где враг с огнём в стакане —
Предав себя, ты с Богом режешь нить.

А время ждёт, как царственное жало,
Подслеповат, но страшен вечный суд:
Пока целуют — боль ещё не встала,
Следы от губ однажды обожгут.

Но, быть своим, предательству внимая,
Не всё равно, к чему идёшь в ночи,
А истина, в тебе себя не узнавая,
Харкая кровью, молит: «Не молчи».

Весы судьбы, так хрупко равновесье,
Где ласка губ вонзилась, как клинок,
Мы умираем, глядя в поднебесье,
Иуду вопрошая: «Как ты мог?»

Так пусть твой дух, оставшийся без трона,
Веками бродит тенью у чужих ворот:
Нет той монеты в счёт оплаты для Харона,
Что душу твою к Богу отвезёт.