Зима стремилась к апогею

 Декабрь, сосульками звеня,
мечтал о жарком поцелуе.
Ты рисковал любить меня,
такую дерзкую, такую,
что не дотронься - обожжёт,
что поматросит и обманет.
Крошил мороз в бокалы лёд
и оставлял следы на память -
на стёклах - вышитый узор,
где все отточены детали.
Стихи вступали в разговор,
 и голос твой приобретали.
И воскрешали силуэт,
давно потерянный, знакомый,
и в глубине пустого дома
из темноты вязали свет.
  И свет висел, кристально чист
и ослепительно прозрачен.
И был предельно озадачен
глядящий в даль акварелист,
писавший странный монолог
лучей, струящихся сквозь ветки,
а в тишине подъездной клетки
орал разбуженный звонок.
Орал, как пьяный хулиган,
пришедший в гости к чьей-то дочке.
Скрипели петли и цепочки,
гудел пружинами диван.
 Накинув белое манто,
зима стремилась к апогею...
Сказать пыталась, что болею,
но выходило всё не то.
Всё невпопад:" ещё жива,
без сожалений, и в разлуке".
Но обесценивали звуки
едва рождённые слова.
 А утро заполнял галдёж,
от чердака и до подвала.
И я в горячке забывала,
что больше ты не позовёшь.