Стрижиная чайка

Знаешь, поэзия музыка та же:
год репетируешь ради концерта,
чтобы сорваться к тебе в этом зале
— выпустить птицу из кожаной клетки.
После, вскрикнув смущённо и дерзко,
бегать, ловя обнажённые крылья,
рваться за ней сквозь портьеру и кресла,
руки тянуть, онемев от бессилья.

Знаешь, слова — стрижи;ная стая
на парапете у окон театра,
— дрогнет от вспышки на синей бумаге,
щебет оставит в напуганном зале.
Дрогнет, подымится лёгкая стая
в нервный полет на четверть куплета,
в окнах оставит сердце и пламя
и превратит целый мир в человека.

Знаешь, а мне бы все окна выбить,
чайкой нелепой упасть на сцене,
чтобы без клетки с тобою впервые,
быть один на один перед всеми.
Знаешь, твое молчание — море,
где моя чайка стонет навзрыд.
Проще, если бы высохло, но ведь
чайка без моря не сможет жить.

Пусть по волнам и пене выпущу
сотни стрижей и пернатых волн.
Дай мне выдумать стаю стрижиную,
где эта чайка поймала полет.
Дай в твоих ку;дрях крылья запутать
и неуклюже забиться в пике.
Дай приземлиться в нежные руки,
дай разбиться в твоей руке...

Знаешь, стихи, долетевшие к миру,
на проводах замирают стрижами,
чтоб разбежаться буквами имя
той непонятной, холодной и странной.
Знаешь, а в небе просторно как прежде,
но провода его делят на строки.
Я ловил в них звёзды, но все же
в них попала чайка и море.

Знаешь, я понял, поэзия — это,
в волны бросаясь, слова вынимая,
высечь из пены искры рассвета
– вжечь в пластелиновую бумагу.
И её же, избрав вместо крыльев,
голос твой сделать звездой над водою.
Рваться сквозь зал, портьеры и кресла,
окна разбить и вспархнуть над землею.

Знаешь, мне бы минуту для вдоха,
чтобы тебе всю радость вырыдать
только дышать не был обучен я,
мир собирать по осколкам имени.
Знаешь, я чайкой нырял бы в волны
клювом хватая воздух на дне,
чтобы твой закрученный локон
как бритва скользил по шее моей.

Пусть от любви моей пол человека
треть от которого выдумал сам,
Дай хотя бы щебетом выстелить
твой уходящий тревожный шаг.
Дай стрижиную стаю выдумать,
где моя чайка сможет лететь
Дай твой голос до конца выслушать,
дай разбиться в твоей руке.

Знаешь, поэзия музыка та же:
год репетируешь ради концерта,
чтобы с тобой говорить в этом зале,
руки сложив на своем инструменте.
Знаешь, в поэзии страшно влюбляться:
хуже, чем музыке зафальшивить:
это как струны трещат проводами
на проводах чайка стрижиная.

Знаешь, ты высекла самое страшное,
в море моем только это признание:
«Ты такая красивая. Знаешь,
ты такая красивая.»