Ангел Смерти часть2 свадьба...

Оставим Иоанна грехи мы в покое,
Ведь нет судьбы печальней и нелепей.
В келье хладной не забыл Бог об изгое
Принявшем от Сатаны роковой жребей.

Вернёмся же вновь мы в царство
Где Тьма  щедро  правит балом
Где прелесть  царевны всё богатство
И к милому её царевичу с оскалом.

Превратил "Георгий" владенья Иоанна в
Цветущий райский сад,
Со всего белого света собирая богатую дань.
Но не злато царства хотел забрать с собою Ад —
Лишь прекрасной Елены супружескую длань.

И никто не мог подступить к царству тому,
Дворец обступили высокие, тёмные стены.
Все ведали: дева попала в лихую беду,
Лишь знаков не видит от любви душа Елены.

Сколько сложило за неё благородных голов,
Спасая её душу от темных когорт и Бесов!
Сколько сломали они шпаг и стальных эфесов,
Не сосчитать средь травы белых их черепов...


В сражении неравном богатырям не ведом был страх,
За святое дело шли они бранью на демонов силу —
Вырвать из когтей Сатаны несчастной Елены прах
И схоронить, как подобает, в сырую могилу.

Но крепок враг: держал он крепко любую осаду.
Ни меч, ни огненные стрелы, ни чистая молитва
С бессмертным Духом не давали сладу —
Без Бога бессильна с гордым Денницей битва!

Над полем брани, залитым кровью,
Метался разъярённый вихрь.
Упал, сражённый вражеской рукою,
С Дьяволом бившийся последний рыцарь.

И среди этих павших, немых тел,
Где ковыль от крови стал алым,
Ангел Смерти бесшумно на землю слетел,
Осеняя погибших крылом усталым.

Он поднял меч, что из рук упустил витязь,
И промолвил, глядя на тёмные стены:
«Не вечна победа твоя, о Денница,
Пока не сломалась чистая душа Елены...»

II
А во дворце шумел пышный пир,
Царевна была счастлива от веселья.
На танец приглашал её славный кумир
И тайком подсыпал хмельное зелье.

Дворцовая знать в парчовых кафтанах,
Покорные и элегантные слуги
Угодливо тешили господ упрямых,
И веселились во всех бесовские духи.

Были счастливы все безмерно:
В изобилии — вино и изысканные яства!
Всё выглядело напыщенно и лицемерно,
А дружба перешла в ложное жеманство.

И сквозь хрустальный перезвон бокалов,
Сквозь пьяный смех и фальшивый восторг,
Смотрела одобрительно свора темных освкалов
Как Дьявол души скупал на торг.

Пьяна была Елена от зелья и блаженства 
В том раскошном Сатаны вертепе,
И"Георгий" казался венцом совершенства -
Душа Елены парила на седьмом небе.

Царевна и царевич танец кружили
Под фанфары
И неизмеримо восхищенные лица
Девились этой обворожительной парой,
Не знали эти души что задумал Денница.

А в вышине, за мраморным сводом,
Где не слышен был шум пировых утех,
Ангел Смерти следил за пьяным народом,
Считая каждый бесовский грех...

Весна коснулась тёплой ладонью
Уснувших садов в хладном дыму,
Согрела деревья своею любовью,
Помешав их предзимнему сну.

И белый туман из душистых цветов
Объял дворец своей красотой:
Как во сне, расцвели яблони вновь,
Ведовской встревожив осенний покой.

В море белом хмельного жасмина
Снился девице возлюбленный феод.
В безумной любви златокудрая Елена
Утопала в блаженстве у далёких высот.

Ласковый луч принял деву в объятья,
И царевна проснулась от чудесного сна.
Под звуки вешних песнопений и счастья
Солнце служило ей, как верный слуга.

Соткал Дьявол сказочный мир и узор,
Осенний день сделав весенним днём,
Чтобы восхитить ярким солнцем её взор,
Чтобы согреть её нежным вешним лучом.


Но среди яблонь, где веял обман,
Где цвет распускался вопреки временам,
Ангел Смерти смотрел сквозь белый туман
И не верил искусственным тем чарам.

Он знал: этот май — лишь зловещий покров,
Лишь призрак, соткавший фальшивый покой,
И скорбно ждал часа, когда без оков
Душа вырвется в высь за чертой земной...

Локоны девицы блестели янтарём
Над синевой лазурной чистых очей,
С выточенным, как у богини, лицом
Сводила она с ума великих королей.

Изящную стать облегала златая парча,
Искусными мастерами сшита виртуозно.
И ходила о ней по миру людская молва:
Она, словно дева небес, была грациозна.

Движения  пластичны и так легки,
И казалось: красивая поступь её
Не касалась этой грешной Земли
Будто на крыльях несло божество. 

III

"Георгий" был неписаный красавец,
 Он искусно кроил приятную сферу.
На балах кружил изящно любой танец,
И от страшной тайны своей берёг Елену.

На белом лице его ярко красовались
Две тонкие стрелы упрямых бровей,
И дамы царевичем всё любовались,
Пленённые взглядом тёмных очей.

В кружевной, серебром шитой яркой парче,
Он высок и сложен как младой богатырь.
С чёрным как смоль кудрем на сильном плече,
Красотою своей удивлял он весь мир.

Елена и Георгий — прекрасная пара была,
Но на несчастье обречена царевны любовь.
Ведь истинного витязя Тьма за собой увлекла,
И на руках Сатаны не застыла ещё его кровь...

В роскошных палатах иль в цветущих садах
Сходились они для сердечных бесед
И горели страсти огни  в их глазах
Искусен в речах был её жгучий брюнет.

Душа царевны пьянела этим чарам,
Они — как глубокая, синяя ночь,
В которой звёзды пламенеют пожаром:
Так страстно любил Сатана земную дочь.

И в это сказочное мгновенье,
Пленённой вешней красотой,
Георгий сделал ей предложение
Вступить с ним в этот брак роковой.

«О свет мой, Елена, небесный цветок! —
Шептал искуситель, склоняясь к рукам. —
Я выпил разлуки безжалостный рок,
Теперь же тебя никому не отдам.

Весь мир я сложу к твоим белым ногам,
А вечность расстелится звёздным ковром!»
Царевна вздыхала, не веря словам,
И сердце пылало невинным огнём:

«Георгий, мой милый, тревожно порой,
Что счастье такое — лишь марево, сон.
Вчера ещё царь нависал над мной горой,
А нынче — звучит чудный свадебный звон...

Развей мои страхи, не брось меня во мгле,
Скажи, что любовь не исчезнет, как дым!»
И Демон, с лукавством на светлом челе,
Склонился над робким лицом молодым:

«Клянусь пред небесным и адским венцом, —
Сверкнули рубином во мраке глаза, —
Я стану твоим неразлучным щитом,
Не тронет тебя ни беда, ни слеза!

Забудь о тревогах, доверься судьбе,
Отныне мы будем единой душой!»
И дева, навек покорившись мольбе,
Ответила тихо: «Навеки я с тобой...»

А в тени кипарисов, под сенью ночной,
Где гас увядающих яблонь цвет,
Ангел Смерти стоял над влюблённой четой,
Проливая печальный и трепетный свет.

Он слышал той клятвы зловещий аккорд,
Видел, как в сердце царевны входит обман,
И знал: этот вызов, что бросил Денница горд,
Принесёт лишь страданья, слезы и туман.

Опустил он десницу на рукоять меча,
Смахнул с золотистых ресниц слезу:
«О дева, ослепла ты от дурмана и чар,
Не видя под маской смертельную грозу...

Но пусть осквернит твои губы змей,
Сплетая вокруг тебя сети греха —
Душа твоя чистая будет Моей,
Когда догорит эта ложь до конца!»

VI
Сходились горы и дрожала твердь,
Когда в палатах загремели трубы:
Встречали невесту живые трупы
Чьи поцеловала уже губы Смерть. 

Венчальный храм утоп в огнях свечей,
Но вместо ладана несся ядовитый чад.
И сотни скрытых, призрачных палачей
Следили из углов, как торжествует Ад.

Шла к алтарю Елена в платье из парчи,
Не ведая, кто рядом с нею ступает.
А на иконах лики, как в ночи,
Пречистая от скорби лик скрывает.

«Согласна ли?» — раздался хриплый глас,
И бесы в рясах замерли в поклоне.
«Согласна...» — прошептала в этот час,
Забыв о гробе, о крови и о короне.

И осквернил Дьявол венчальный перстень тот,
Надев на палец трепетной жертве.
Завыл под сводом бесноватый род,
Ликуя о погибшей, чистой вере.

Был пир горой, сдвигались кубки с ядом,
Вино сияло, словно алая кровь.
Елена улыбалась «мужу» рядом,
Не зная, что венчала с Тьмой любовь.

Невеста весь этот мрак не замечала:
Разум её обволок чёрный туман.
Поцелуем Дьявол выпустил яд из жала,
И сердце Елены увлёк дурман.

А «Георгий» пил её дыханье, как хмель,
И хохотал в душе над слепотою Бога:
Готовили Бесы для Невесты постель,
И ждала бы её кровавая дорога...

Лишь Ангел Смерти, застывший в вышине,
Скорбел над девой, что пила смертельный яд,
И ведал он: в этой беспросветной тьме
Творец готовит Дьяволу расплату за этот Ад.