Есть на свете цветок алый, алый

В стране, где осень — вечный живописец,
Где небо ниже, а земля — как воск,
Я помню сад, где между высокогорным забором 
Алый цветок, как исповедь, рос.

Он распускался раз в году, в час тайный,
Когда луна касалась звёздных плеч,

И свет его — багряный, неслучайный —
Умел и плакать он и беречь.
Он был не просто цвет — он был дыханьем
Всего, что дышит: и детей, и трав,

Он был в снах взрослых — как тихое послание,
Что мир не зол, хоть и кровав.
Он распускался — и смеялись стены,

И камни пели, сбросив тяжкий сон,
И даже тучи, сгорбившись, как тени,
Снимали с неба траурный хитон.

Он делал счастливыми — не сказкой,
А правдой той, что спрятана в пыльце,
Когда в ребёнке просыпалась ласка,
А в старике — мальчишка на крыльце.

И я, девчонка с косичками тугими,
Бежала босиком в ту алую струю,

И звёзды в волосах моих  сверкали и
Дрожали, как росинки на острие.

О, эта страна! Где осень — не увядание,
А зрелость чуда, что дано лишь раз,
Где алый цвет — как выдох мирозданья,
Как поцелуй, что не гаснет в нас.

Я выросла, но в каждом сне — я вижу,
Тот сад, тот час, тот лепестковый звон,

И если бы кто-нибудь спросил: Что в твоей душе?
 — я бы ответила: "Он".
Он — тот цветок, что раз в году смеётся,
Над временем, над пылью, над бедой,
И у каждого, кто хоть раз к нему коснётся,
Остался след той алой бороздой.

И ныне, в осень, я шепчу, как в детстве:
"Ты здесь, ты вечен, ты — моя струна,
И небо вторит в звёздном много пространстве:
"Она пришла. Она — его жена".

Так расцветай же, алое горенье,
В стране, где чуду не нужны слова,
Где даже память — только отраженье
Того, что в сердце вечно: ты и я.