Город семи холмов. Рим взгляд снизу вверх

Пыль Вия Латина въелась в тунику,
Колеса вязнут в рытвинах дорог.
Я бросил за спину родную Этрурию,
Где мой удел был нищ и одинок.

Но что там встало? Воздух стал стеклянным.
Смыкается у горла липкий страх.
Пред взором, солнцем яростно палимым,
Семь исполинских дыбятся холмов.

Там, на Палатине, золотом блистая,
Дрожит венец имперских черепиц.
Там спит Квиринала глыба вековая,
Храня покой сенаторских гробниц.

Виминал с Эсквилином, как два брата,
Чадят кострами черных алтарей.
От Капитолия, где статуя крылата,
Слетает гул ликующих вестей.

Целий окутан садом и прохладой,
А Авентин суров и нелюдим.
Над этой каменной, божественной громадой
Орлы кружат видением седым.

Взгляд снизу вверх ломается о мрамор.
Он не ласкает — он сверлит Вас насквозь.
Здесь каждый раб по духу будет равен
Тому вождю, что держит мира трость.

И запах… Он сбивает путника с дороги:
Не хлебный дух из сельскою пекарни —
То тянет гарью, требухой и потом,
Смолою кедра, тиной из реки.

Жрецы льют кровь. Из черного Субуры
Валит густой, прогорклый фимиам.
На форумах звенящие фигуры
Несут дары к поверженным богам.

Ударил гонг. И бронзовые двери
Сенатской курии исторгли мерный лязг.
Скрипят суставом кожаным портфели,
Неся донос сквозь толчею пролязг.

Звучанье Рима — хаос первозданный:
Гортанный торг сирийских торгашей,
Рев колесниц, трезвон оков незваный,
Мычанье жертв и гомон побирушек.

Над кровлей красной мечутся стрижи,
Латая небо трепетною нитью.
А ниже — люд, чьи сжаты кулаки,
Пронизан весь единой общей прытью.

Я сделал шаг. Подметкой грубой caliga
Впечатал след в истертый туф.
Меня толкнул плечом угрюмый всадник (eques),
Обдав волной кислицы дрожжевой.

Шерсть грубых sagum царапнула предплечье,
Навоз прилип к изношенным ремням.
Весь этот город давит человечье,
Приплюснув спины к плоским площадям.

Он дышит жаром. Бронза Капитолия
Так раскалена — глаз не отведешь.
Здесь даже тень лишена монополии,
Ее секут лучи, бросая в дрожь.

Я видел всё: величие и раны,
Разврат дворцов, лачуги голытьбы.
Великий Рим не терпит икса, ханы,
Он требует покорности судьбы.

Он не зовет. Он смотрит исподлобья
Своих аркад, триумфов и колонн.
И ты входишь, колени прекословя,
Снимая шапку, подавляя стон.

Ты здесь никто. Песчинка под стопою
Всесильных censores, чья поступь тяжела.
Но если Рим кивнет перед тобою —
Бери копье. Ликуй. Твои дела!


Примечания к реалиям стиха:

Вия Латина (Via Latina) — одна из важнейших римских дорог, соединявшая столицу со старыми латинскими городами юго-восточнее Рима.
Калиги (caligae) — тяжелые подошвенные сандалии римских легионеров и простолюдинов, часто подбитые гвоздями.
Всадники (equites) — второе после сенаторов сословие в Древнем Риме, изначально составлявшее кавалерию, а позже ставшее влиятельной финансовой элитой.
Sagum — плотный шерстяной плащ, типичная одежда солдат, путешественников и небогатых граждан.
Цензоры (censores) — высшие магистраты, проводившие перепись граждан (ценз) и следившие за их нравами; их власть была абсолютной в вопросах статуса гражданина.