Не жди. Глава 2

Очнувшись от оцепенения, я вывалилась из палатки под секущий осенний дождь. На раскисшей автомобильной площадке жались три автобуса. У одного из них стоял братишка с небольшим рюкзаком на плече. Остальные ребята волокли огромные спортивные баулы, пенки и раздутые вещмешки. А у него за спиной был один лишь этот тощий горб: сменное термобелье, пара носков, старая металлическая кружка, ложка да мыльно-рыльное. Он уходил совсем налегке, сбросив балласт прошлой жизни.

Я окликнула его. Он обернулся и улыбнулся мне в ответ. Его зеленые глаза светились непритворным, пугающим счастьем и облегчением человека, скинувшего с плеч неподъемный крест. Я никогда не смогу забыть этот взгляд.

Он молча кивнул и шагнул в нутро автобуса. Через пару минут моторы взревели, и колонна медленно поползла по направлению к выезду. Я слепо шарила глазами по мутным стеклам. Нашла. Третье окно слева. Он стоял там, широко, почти безумно улыбаясь, и отчаянно махал рукой. Я подняла ладонь в ответ, и слезы градом посыпались из глаз, смешиваясь с ледяными каплями.

В толпе провожающих кто-то раздраженно пробурчал над самым ухом: «Улыбайтесь, машите. Поддержите мужиков. Не на смерть же отправляем».

Не на смерть… В груди так сильно кольнуло, что перехватило дыхание. Мир поплыл перед глазами. Я не помню, как дошла до своей машины. И вот тут меня прорвало. Вой вырвался из горла сам собой, рваный и животный.

«Не на смерть», — билось в голове. Именно на смерть. До меня наконец-то дошел весь ужас происходящего. Осознание рухнуло бетонной плитой: скорее всего, я видела его живым в последний раз. Самый последний.

Они были в пути двое суток, и он постоянно выходил на связь. Звонил, писал голосовые. С улыбкой, через шутку, жестко запрещая мне плакать и накручивать себя. Девятого ноября они добрались до Персиановки, но не без приключений. Где-то на трассе их автобус сломался, и несколько часов пришлось трястись в фургоне, который в итоге довез их до части для прохождения подготовки. Где-то через год после этих событий у меня появятся фотографии и короткие видео с полигона, где братишка случайно попадет в кадр одного из ребят… Но это будет потом.

На подготовке он провел полторы недели. Каждый день, выходя на видеосвязь, я видела одно и то же: он стоял где-нибудь на окраине и грустным, тяжелым взглядом провожал колонны грузовиков, которые увозили уже обученных пацанов на ленточку. Эти дни мы сутками висели на телефонах. В его глазах читалось голое, животное нетерпение. Он дергался, словно на иголках. И один-единственный вопрос, повторяемый как мантра: «Когда же я?».

Двадцатого ноября он позвонил снова.
— Лесь, все, меня закидывают, — в его голосе звенела такая радость, какой я не слышала в нем много лет. Глаза на экране телефона горели, как две зеленых звезды. — Не теряй. Месяц-полтора я буду вне зоны. Симку сказали уничтожить сразу. Я выйду на связь сам, как только появится возможность. Все, пока. Мы поехали.

Потом наступило несколько дней вязкой, оглушающей тишины. Нервы натянулись до предела, превратившись в стальные струны, готовые лопнуть от любого сквозняка. Страх физически сковывал грудную клетку, мешая сделать вдох.

А двадцать четвертого ноября телефон вдруг ожил.
— Леська, привет! — голос возбужденный, захлебывающийся, живой. Весь на эмоциях, в азарте боя. — Я только с БЗ вышел, все нормально. Нам откатиться сказали. Как эта дыра называется? — крикнул он кому-то рядом. — А, да, Отрадовка. Завтра опять в накат пойдем. Все хорошо, сестренка, не переживай ты так. Симку местную взять не успел, суета. Мне тут мальчишка с блиндажа вай-фай раздает. Когда возьму свою — не знаю. Ты главное себя не накручивай.

А голос довольный. По-настоящему, страшно довольный. Получил что хотел.

Это был последний раз, когда я услышала его голос. А потом потянулись полтора месяца абсолютной, звенящей тишины… И я считала каждый день. Просто ставила черточки на полях старой тетради. Каждый день…

23.08.2026