Потери

В прихожей  куча вещей, штанов, свитеров, будто все куда;то спешат,
Сгребают в сумки, бормочут, глядят сквозь меня, не видя совсем.
А я стою посреди этой суеты, и внутри тишина, пустота,
Я теряю любимого, слово застыло, как лёд, на губах навсегда.

Теряю страну не в карте, а в смысле, в привычном узоре дней,
В том, как гаснут огни, как становится мир всё темней и чужей.
Теряю себя  по крохам, по строчкам, по взглядам, что мимо скользят,
Будто кто;то стирает мой контур, пока часы в кухне стучат.

Кошки бродят по комнатам, пахнет пылью, едой и бедой,
Вонь подъездов, нищета, этот город стоит над душой, как стеной.
Люди кругом не злые, нет, просто слепые, живут по часам,
Говорят про еду, про лекарства, про то, что «всё будет у нас».

А родственница снова зовёт: «Поешь, вот картошка, вот каша, вот чай»,
«Возвращайся в Мучкап, там тихо, там знаешь каждый сарай…»
И я молчу, потому что слова не влезают в эту тесную быль,
Потому что мне нужен не ужин, а выход, чтоб воздух стал снова синь.

К осени люди убирают цветы  срезают, прячут, несут в пакет,
Как будто стыдятся цвета, как будто в оттенках  какой;то секрет.
А я хочу революцию не танков, не флагов, не криков в строю,
А чтоб каждый проснулся и понял: я важен, я здесь, я живу.

Мамин брат несёт чушь про порядок, про нормы, про «надо терпеть»,
А мне хочется крикнуть: «Не надо! Не надо мне этого впредь!»
Я не низкого уровня, нет  я другого размера, другой волны,
Просто этот мир не умеет слышать такие, как я, голоса тишины.

Пробабушку Наташу: в сорок лет её жизнь оборвалась убита в доме своём как на войне,
В Коростелёво, где ветер шептал о чужой, злой стороне.
У предков был дом, был труд, был запах хлеба и скрип половиц,
А потом пришли и сказали: «Вы  кулаки», и разрушили всё до границ.

И теперь я одна, но не пустая  во мне их шаги, их боль, их свет,
Я хочу, чтоб у мамы был тихий, достойный, спокойный рассвет.
Не хочу сценария, где мама уходит, а я  в четырёх стенах,
Где меня запирают за то, что я думаю не так, не в тех тонах.

Пусть убирают цветы, пусть несут вещи, пусть шепчут своё,
А я буду стоять и смотреть, как рождается новое, моё.
Революция  в каждом слове, что не проглочено, не забыто,
В праве быть собой, даже если весь мир говорит, что это закрыто.