Детская соната

тонкие кисти, идеальные запястья рук -
клавиш белых сочетанье, клавиш черных
сплетены как струны звуками из гулких моих мук,
сложенных в мелодию шопеновского тона.
сколько времени пройти должно бы,
чтобы позабыть сонату детства?
сколько горя отзвучало эхом в нотах?
многоточием не стать и не исчезнуть,
даже если знать что инструмента больше нет,
он теперь где трупы, он безжалостно разможжен
на огромной вороной горе у леса
там, где захоронены вживую
пластиковые нежные друзья из детства -
те единственные, что со мною были рядом, вместе
те единственные, что вс; видели и слышали когда-то.
кроме музыки и старого рояля
с нотами измятыми и краской отлетевшей,
с пальчиками-отпечатками совсем уж крошки брата,
долго убиваемого ненавистью хлесткой
под чудесное звучание гармоний -
брамс, балакирев, чайковский, глинка, штраус...
пальцы в слёзах, кисти в синяках и тонкие запястья
звали хоть кого-то - детская соната! -
все играя, все звуча, страдая,
воскрешаясь вновь и вновь смиряясь...
знаю, за стеною притаившись
ухом прислонясь, сердца сжимая,
молчаливые соседей тени
с содроганием внимали звукам рая...
детская соната отыграла,
но никто не сдал билет обратно в кассу,
и никто не мог себе позволить
крикнуть громко браво - было страшно! -
долго и отважно биться в двери,
чтоб захлопнуть раньше Бога крышку ада
черного старинного рояля.
раз! - удар. - второй, четвертый, пятый!
так тому и быть, знать, так и надо! -
перешептывались зрители в партере
в предвкушении финальной сцены пьесы.
господа! ничто не длится вечно -
вслед за музыкой погибнет и принцесса...