про дороти

дороти знает – жизнь её не малина,
вечеринку с отъездом никто ещё не отменял.
что повлияло – очередной эль-ниньо?
только выход один – там, где очередь в терминал.
накопитель в порту исследует пассажиров:
этих в небо отправить, а этих, пожалуй, вниз,
а куда бедной дороти, если в теле ни грамма жира,
жизнь сложилась не просто, местами весьма паршиво,
и не всякий танцует божественно, словно шива,
но зато в каждой драме с трагедией есть карниз.

до карниза был тот, кто смотрел в неё словно в книгу.
разрешить прикоснуться? читают обычно все.
отказать,
промолчать,
или просто держать интригу,
вместо книги прикинуться строчками из эссе.
не успела понять, дочитал, возвратил на полку,
а на суперобложке остались его следы,
эти длинные пальцы ласкали,
но жаль, что читал недолго,
а пружина сюжета внезапно дала под дых.

значит, книга прочитана,
зрителей всех наружу,
восполнимы утраты, и эту перенесут,
хорошо, что одна – ни детей, ни кота, ни мужа,
всё могло быть намного, намного хуже, 
до последней икринки съеден вчерашний ужин,
напечатать прощальные письма, сжевать фаст-фуд.
закурить сигарету, стряхивать пепел на пол,
всё неважно,
не думать об ерунде,
осмотреться вокруг по-привычке: ковёр заляпан,
на бумажных обоях размашисто нацарапан,
очевидно, автограф,
автографы здесь везде...

нежно-розовый тон у рассвета, и вот оно, небо – рядом,
облака, словно перья – неприбранная постель,
и летела она в чёрном платье живым снарядом,
зацепившись подолом бархатным на десятом,
гуттаперчевой девочкой без костей.

23 августа 2026