Чем жива душа...

ПТИЦЫ

   А здесь – весёлые дрозды,–
   кому певцы, кому – мишени.
   Константин Васильев

Так много птиц в лесу весеннем, –
кому – певцов, кому – мишеней.
В обед хожу кормить синиц,
но я не в силах изменить
хоть что–то...
Все мы – на краю.
Не плачу, но и не пою.

Пока жива душа, ей больно,
и как лечить?
Надеждой что ли
на жизнь без слёз людских, без бед?
Но у меня надежды нет...
...Так много птиц в лесу,
поют,
пытаясь боль унять мою.


ХРУПКОЕ ДОБРО

   Только то, что должно сохраниться,
   погибает на наших глазах.
   Константин Васильев

Листаются недели, как страницы
холодных дней, унылых вечеров.
Я верю: не погибнет, сохранится
в жестоком мире хрупкое добро.
У раненого мало шансов выжить,
но не сдаётся, борется со злом.
Когда я этот бой неравный вижу,
то сразу каменею... А потом
пройдёт оцепенение – заплачу,
но молча: слёзы кончились давно.
Победу одержи, добро, иначе
оставшимся спастись не суждено.


КУСТ СМОРОДИНЫ

   Давно мои дороги пройдены,
   и здесь останусь навсегда.
   Поют сверчки в кустах смородины,
   в колодец смотрится звезда.
   Константин Васильев

Сверчки поют, и жарко, вроде, но
в душе – прохлада и тоска...
Я вспоминаю куст смородины,
помост на речке (полоскать
бельё туда ходили с мамой мы),
и пахло луком – черемша
росла в овражке, да, та самая –
весенний завтрак медвежат
подросших и медведей заспанных...
В ненастный день топили печь,
а небо было тёмно-аспидным...
Хочу всё в памяти сберечь.
Мои качели самодельные
висели между двух берёз,
В деревне я почти с рождения
гостила, были кот и пёс,
и поросёнок Боня розовый.
Года – рассыпанный песок –
ни пса, ни дома, ни берёз моих,
и куст смородины засох.


СОНЕТЫ

   Четырнадцать таких коротких дней
   как будто строки стройные сонета.
   Константин Васильев

   До синих звёзд нам дела нет,
   зато они глядят на нас.
   Константин Васильев

Мы звёзды не считаем, смысла нет:
не хватит целой вечности на это.
Речной туман похож на лёгкий плед,
а не на серый дым от сигареты.

А хочешь – запишу в тетрадь сонет?
Я мысленно его уже читаю.
Уходит ночь, луна спешит за ней.
Ах, как роскошна осень золотая!

И сентябрей пусть будет много – сто.
Пойдём домой, хочу накрыть на стол,
чтоб выпить кофе, радуясь рассвету.

Сырой осенний воздух потеплел,
почти исчез к утру белёсый плед.
Вот, если б так могли растаять беды.


ОТТЕНКИ ГРУСТИ

   Я тоже стар, я тоже сед,
   но незаметна седина.
   Константин Васильев

Не золото ли это на листве?
Красивые оттенки лёгкой грусти –
от осени-художницы привет,
в моём, забытом Богом, захолустье.

Воробушки зимой не улетят,
в морозы с ними встречусь у кормушки.
Побудь со мной, оранжевый октябрь,
эспрессо угощу из термокружки.

Стареет осень, утром седина
на травах луговых уже видна:
не пепел это – иней серебрится!

В закат медовый с детства влюблена...
Спокойствие в селе... и тишина,
и редко весть в окно влетает птицей.