Сентябрьская сказка

   Старая троллиха Асмагринья рано утром вылезла из норы в замшелом курумнике. Поёживаясь от утренней свежести, разгоняя большущими ступнями клочки тумана, она зашлёпала на луг.
   Из берёзовой рощи показался путник в плаще с золотистой подкладкой, в шляпе, украшенной гроздью рябины, в высоких дорожных сапогах. Это Господин Сентябрь. Сегодня, едва лишь самый краешек солнца поднялся над горизонтом, он отправился в дорогу. Путь его лежал в сторону овсяных  полей, что раскинулись за небольшим городком Черепичные Крыши, и дальше — за сосновый бор, куда-то на юг. Носки  сапог и подол плаща уже успели промокнуть от росы.
   Проходя по лугу, господин помахал  троллихе шляпой. Но та не обратила внимания — рыскала в траве, собирая испанских слизней себе на завтрак.
   Господин Сентябрь не спеша вошел в спящий городок. Тихо-тихо на улицах. Не хлопают двери домов, не скрипят колёса тележек, не смеются, не шумят дети. Даже флюгер с бубенчиками на крыше кузнеца Фэбрикуса не шелохнётся. Бубенчики на нём замерли и не звенят, потому что сегодня и ветер заспался дольше обычного. Вчера гулял по крышам  до поздней ночи, а сейчас свернулся клубочком, как кот, прикрыл нос лохматым хвостом и спит за теплой трубой пекарни.
   За зелёным штакетником, в саду семейки Тирлимбуль никого не видно. В прошлом году, когда он проходил здесь в самый разгар дня, в саду было полно народу. Все тирлимбули,  от дедушки Лимбуля и до малыша Тирлимки, дружно собирали с деревьев урожай. Едва завидев гостя,  приветливо замахали ему, приглашая отведать свежего сливового варенья и прозрачных цукатов из груши. А сегодня везде тишина.
   Ставни в лавочке травницы Лаванды закрыты.
   Над обувной мастерской дядюшки Барсука, как обычно, висит жестяная вывеска в виде сапожка, но из-за запертой двери не доносится ни стука молотка, ни ворчливого бормотания.
    На столике перед окнами кондитерской мадам Тирамису лежат два маленьких жёлтых листика берёзы. Ровно год назад за этим столом мадам угощала его кофе и чудесными пирожными. А он сидел в её пушистых тапочках и ждал, пока дядюшка Барсук прибьёт подковки на каблуки его порядком износившихся сапог.
   Господин Сентябрь идёт дальше — мимо ателье «Парча и Рогожка», мимо дома аптекаря Аконит Аконитыча и его супруги Амброзии Валерьяновны. Занавески на всех окнах задернуты - хозяева спят.
   Может быть хоть дворник Эмилиус проснулся и сейчас выйдет подметать улицы? Нет, калитка его дома закрыта, а метла одиноко скучает у крыльца. Слишком рано.
   Вот уже замелькали за домами поля. Еще немного и останется позади славный маленький городок, где жители сладко спят и не знают, что сегодня кончилось лето.  Не знают, потому что здесь никто никогда  не держал календарей. Время мерили по запаху свежего хлеба, по тому, как ложится тень от забора, по вкусу первого яблока.
   Пустынно на улицах городка. Господин Сентябрь всё шагает по  мостовой, постукивает тросточкой с янтарной рукояткой и едва заметно улыбается, будто знает какой-то очень тихий секрет.
Утреннее солнце играет в рукоятке трости.  От этого янтарные солнечные зайчики разбегаются по брусчатке, скачут по закрытым ставням,  растворяются в густой тени палисадников.
   Но никто этого не видит.
   Только помощнику пекаря, конопатому мальчишке Калачику, который поднялся раньше всех, чтобы  растопить печь, показалось, что в окне промелькнуло что-то золотистое. Но когда он протёр кулачками заспанные глаза, всё уже исчезло.
   Да пара мышей-полёвок, перебегая дорогу, увидели выходившего из города высокого господина. Мышки замерли на секунду, но тот не заметил их, и они снова побежали по своим мышиным делам.
   Да на самой окраине, в избушке бабки Жужелихи, стрелки древних, как она сама, часов с едва слышным скрипом передвинулись на отметку «Осень».