Сантехник

Он входит в дом не как желанный гость,
А как хирург в прокуренный подъезд.
В его руке, стальная, злая трость,
И в сумке лязг, и ключ, и медный крест.

Его зовут, когда надежды нет,
Когда прорвало, хлынуло, течёт,
Когда бессилен весь панельный свет,
И быт даёт мучительный отсчёт.
Он видел всё, хрущёвский жирный стояк,
Забитый так, что дышит через раз,
И новостроек вычурный пустяк,
Где пластик с браком режет зоркий глаз.

Его лицо пергаментная пыль,
Прожилки трещин, как на чугуне.
В глазах его, не радость и не быль,
А лишь узоры ржавчины на дне.
Он пахнет сваркой, сыростью, трубой,
Намыленной фуфайкой и свинцом.
Он говорит не с вами, а с судьбой,
С её капризным, ледяным лицом.

«Ну, показывайте, где у вас прорыв».
Идёт на кухню, щурится на кран.
Его движенья, сдержанный нарыв,
Вот-вот прорвётся мудрости туман.
Он смотрит под колено, щупает стык,
Бормочет что-то матерно и зло,
Как будто древний жертвенный язык,
Которым бедам всем звучит назло.

Он жрец воды, её слепых артерий,
Что пуповиной связывают нас
С гудящей бездной ТЭЦ, где средь мистерий
Родится пар, дающий каждый час
Тепло и свет, и этот кипяток,
Что мы ругаем, если чуть остыл.
Он знает труб невидимый поток,
И сколько вынес он, и сколько жил.

Вот он разводит свой разводной ключ,
Как будто челюсть древнего зверья.
И скрежет рвёт спасительный тот луч,
Которым держится ещё семья,
Ещё покой, уют, где чашки в ряд,
Где дети спят и виден сериал.
А под паркетом, рубы-змеи спят,
И он один их тайну разгадал.

Срывает гайку, струйка, как змея,
Шипит и бьётся, пачкая штаны.
Вода уходит, злобу затая,
В подвальный мрак кромешной тишины.
А он спокойно, словно дирижёр,
Меняет нить прокладки намотав,
И в этом жесте строгий приговор
Всем тем, кто ставил трубы, наплевав
На ГОСТ, на совесть, на чужую жизнь.
«Тут пакля сгнила, двадцать лет почти.
Держись, хозяин, за систему, жмись.
Но вечно не получится везти».

Он Атлант, держащий на плечах
Не небосвод, а быта хрупкий свод.
Он видел слёзы в женских очах,
Когда смывает праздничный пирог
Канализации безжалостный поток,
И видел ярость сжатых кулаков,
Когда последний лопнувший виток
Лишал людей последних башмаков.

Он закрутил, проверил, тишина.
Вода смирилась, больше не течёт.
В квартире снова мир и глубина,
А он квитанции выписывает счёт.
Сумма смешная за спасённый мир,
За то, что ночь пройдёт без катастроф.
Он незаметный, сумрачный кумир
Многоэтажных каменных дворов.

Уйдёт, оставив за собой шлейф дыма
Дешёвых папирос и едкой сварки,
И станет снова бытом-невидимкой,
Вписавшись в коммунальной жизни рамки.
А вы, закрыв за ним на ключ замок,
Поставив чайник, выдохнете всласть.
Но знайте, где-то лопнул завиток,
И где-то снова прохудилась страсть
Системы старой, и в другой квартире,
В другом подъезде, в этот самый час
Его опять зовут в бетонном мире,
Чтоб он от новой гибели их спас.

И он придёт, без пафоса, без лести.
Раскроет сумку, будто арсенал.
Он страж артерий, рыцарь мокрой мести,
Последний бог, кто вас не предавал.