Шут

Торсионные поля
Закручивая юбкой вокруг ног,
Вспоминала твои слова,
Что я не смогу, а ты бы - смог.



Только время безжалостно.
Бросило всех по местам.
Смотри: ты стоишь на коленях
И молишь. А я не дам.



Нет тебе ни любви, ни прощения.
Ибо сказал ты тогда:
"Вовек не поцелую руку твою.
Я - царь. Моя корона тверда."



Смотри же: целуешь мне ноги. Ха!
Безумец. Себе помоги.
Не ты ли, лжец, с нимбом над головой
Выбивал мои двери с ноги?



Пал. Растоптан. Моли'шь о пощаде.
Не жди. Это твой персональный ад.
Тони дальше в пьяном угаре,
Как всегда, шут, себе сам не рад.



Думаешь, ты один такой,
На колени припавший ниц?
Нет, уже сыпали головы пеплом
Герои истлевших страниц.



"Сперва она долго плакала,
А потом стала злая." -
Писал Булгаков
В бессмертных строка'х.
Это про меня: уже мёртвая,
Но ещё живая.
С алмазами застывшими в глазах.



Празднуют пир чёрные во'роны,
Выклёвывая завистливо
Друг другу глаза.
"Прийду на твои похороны." -
Максимум, что я могу сказать.



Когда тот, в кого ты наивно верила,
Со смехом вонзает в спину ножи -
В сердце взмывают дубовые двери
С надписью: "Заперто. Нет места для лжи."



Поэтому роза шипы растит -
Чтобы было больно уколоться.
Не спрятаться, увы, прекрасному цветку,
От желающих лишить его солнца.



Смотри, видишь курганы? -
Могилы моих врагов.
Кто-то с неба мне лечит раны,
И меня защищать готов.



Запомни: я никому не мщу.
Карма зла и коварна, дружок.
Бумерангом ножи летят в спину.
Мне плевать. Это твой урок.



В этом мире столько прекрасного!
И тебе топтаться не дам,
По моей нежности, страстности
Грязными ботинками драм.



Ты свободен. Что ж ты не рад?
Уходи и закрой рот и дверь.
В этом доме растил ты зла виноград
Отравив его ядом потерь.


Julia Dubenskaya ( J. D. )