Смерть на своих двоих

Твоего мне не услышать смеха,
Но и слёз твоих мне не познать.
Кто знал, что несерьёзна я потеха,
Что теперь карать меня, карать.
Вот тебе вино, угасший путник,
Впрочем, вижу, ты не чужд греха,
Ты развратник, вор, убийца и преступник,
Но лишь я реагирую на это "ха-ха-ха".
Умасли меня рассказом о себе,
Как ты страдал, мучительны были потуги.
Ждёт меня твоя сказка о зле, добре,
Как алчны и двуличны были все твои подруги.
Я посмеюсь, а ты суёшь под нос мне шрамы,
А у кого их нет, попробуй, объянись,
И смех мой хуже для тебя харама,
И пух да перья всё летят да вверх, да ввысь.
Для тебя был выход, оступился, смерть,
Но я не верю, что мерзавца жизнь отпустит,
Не заслужил ты просто умереть,
Не выдавишь ты из меня ни грамма грусти.
Ты не смеешься, а мне-то всё забавно,
На своих поминках отсмеялась я, довольно.
Давай сразимся раз на раз на равных,
Знаешь, мне уже не будет больно.
Себя давно простила я, тебе что недоступно,
Давно по венам пропустил ты яд подспудно,
В одно ты верил: смерть приносит облегчение и благо,
Ведь для смерти нужны азарт, нужна отвага.
Но и слёз твоих мне не познать.
Пусть ты не плачешь, скромно взгляд потупив,
На поминках на моих, ты, скорее, весел,
Стоишь, все внимание у чресел,
На мертвое лицо твои лихи повадки,
Пусть был ты человеком гадким,
Любовь была чиста, единственное что -
Я была готова кляться под крестом,
Что надежда правда теплилась в груди.
Прочь с моих поминок. Уходи.
Я достоянье главное без сердца стука,
Но не окрасит лицо твоё смурная мука,
Ты слюны жалеешь для последнего плевка,
Что ж, на том мерси. Я умерла. Пока.
Я не вижу слёз, не услышу смеха,
Для мёртвых есть иная, впрочем-то, потеха.
Пусть на петле качается, ведь в счастливый час,
Смерть лбами нас столкнёт в последний раз...