ОДИН

Над снежными склонами древнего Севера,
Где ветер срывает с утёсов покой,
Восседает Один под сводами вечности,
Мудрый владыка с суровой судьбой.

Один лишь глаз устремлён в бесконечность,
Другой он отдал за тайны времён,
Чтоб видеть грядущее, прошлое, вечность,
И слышать дыхание тысячи волн.

На плечи его опускаются вороны —
Хугин и Мунин, мысль и память его.
Они облетают далёкие стороны,
Не скрыто от взора владыки ничто.

У ног его дремлют свирепые волки,
А Гунгнир сверкает в могучей руке.
И звёзды плывут над небесною кромкой,
Как руны на древнем святом языке.

Девять ночей на Иггдрасиле вечном
Он между мирами распятым висел,
Чтоб людям открыть сокровенное знание,
Которое сам через муки обрёл.

Он знает: однажды грядёт Рагнарёк,
Когда содрогнутся земля и моря,
Но даже богам не дано избежать
Того, что начертят Судьба и заря.

И всё же сидит он в чертогах Асгарда,
Встречая рассветы над кромкою льдов,
Хранитель преданий, властитель и странник,
Отец и наставник бессмертных богов.

А ветер поныне над Севером стонет,
И эхо несётся от скал до морей.
То Один о вечном задумывается снова,
О судьбах людей и судьбе королей.