мне бабушка вишня а дедушка стланик и кедр...

новое

***

I

мне бабушка вишня а дедушка стланик и кедр
малина мне братец а может и не было братца
я видел тебя в полусне из растерянных недр
я был воздуховье твоё через эдак пятнадцать
а значит мне будешь сегодня растерянный брат
из вымени чёрного пьющего света и воя
ты тоже симфония всех первородных утрат
а вот посмотри на костях разгорелось живое

живое птенцовое щурится наперерез
о смерти не хочет звенит рубинштейновской зеброй
я видел твой адрес во сне и безадресный лес
родительский гул живота волновой и подземный

ты лучший учитель пустеющий звукоживот
взалкавший плодов из иудливых шишел и мышел
ты плакал ты всё раздарил по-пандорьи ну вот
я свет проницавший но ты говорил и не слышал

твой голос учебный ко мне пробивался с трудом
я слал корабли я в стихах напредсказывал имя
я дом обступал плющево твой пустеющий дом
цветаевский голос лакунный (ах, стол вшестером):
чем плотью меж этих – я призраком буду с твоими

теперь говори обо мне без влюблённого «ля»
освенцим люби проницай сквозь еловые лапы
о сыне приёмном трезвонь дорогая земля
а что об отце а быть может и не было папы

II

как что-то в больном дыму как просверк за облака
каждый скорлупный птен переставай пугаться
мальчик видит во тьме вершинного чувака
говорит я буду таким лет через пятнадцать
я робкий подземный гул ночные слепоцветы
ярчайший невидный свет над сколотой насмерть крышей
я буду таким как мы я буду таким как ты
твой дрон меня проницал
ты в нём говорил и слышал

ты мой заовечный брат
огонь что ещё не стих
симфония прочных стен из братства любви и воя
ларец неуёмный дым растраченный на других
а всё ж родилось вовсю
прозрачное горловое

ещё овидий не рождён душа не на пределе
и януш тащит из печей своих двуликих лам
ты на плечах меня несёшь тяжёл сталелитеен
в бескрайний огнелицый свет разъятый пополам

III

не будь говорю не будь
кем хочешь но мной не будь
тебе бы меня давно без этих защитных плёнок
двадцатый светлейший год во сне расцветает ртуть
её допивает лев и жрёт огневой телёнок
и оба ложатся в песнь болеть довоенный сон
а ныне дневной эзоп
нет не говорим об этом
тебе бы меня давно ещё до конца времён
кем хочешь но мной не будь
шуми себе самосветом

шуми земляной разрез возвышенный сон орла
расти оберег родной в любом палаче и плаче
прозрачная уткоречь куда ты нас завела
я скоро проговорюсь о том что темно и зряче

(…)

горел сорок первый дым цветаевский вайб утрат
чем плотью для не-чужих мне призраком быть с твоими
когда я тебя не знал шумел заресничный брат
в дурковатых стихах предсказывал твоё имя

IV

П. Г. и Л. В.

мы будем долго говорить без этих птичьих скреп
эзоповой скорлупной тьмы и невозвратной лести
во сне на свадебном хмелю всходил вайбовый рэп
болтал ботаник сыт и пьян он лучший концертмейстер
смотри он может гопака и эдак и вот так
из верви сделан и беды из воздуха и мыла
но мы пробились через шум и лубяной дензнак
за нами уткоречь союзная людмила

я девяностый мост я будущего нить
мы оба непроявь и осень темнокнижна
как неучёный ум как теневая вишня
мы будем говорить

речь не пробилась нет её скорлупных стен
не защищён огонь без воздуха и блёрба
распахнутый в неявь над ней дрожащий птен
он в будущность грозит ночной и тонкорёбрый
здесь вайбы величин там небо точка нет
но слышишь между строк то горловая птица
я старше но прошу твой потайной совет
и ты давай поэт переставай дичиться

сквозь темень су-бор-ди на братском на ветру
желток ещё желток над переносным смыслом
но люда в клуб зовёт по неудобным числам
и все мы не умру