Наивные. Глава 15 - Сделка

СДЕЛКА. (глава 15)

«Падают с берёзы последние одежды,
Небо засинелось печалью безнадежной…»

Алексей Толстой

Новый город в интерпретации Скэддера. Артисты нужны не только на театральных подмостках. Сделка по купле-продаже земельного участка свершилась.


– Да, хватит, Тепли, надоело,
Оставьте шуточки себе.
Они совсем не безобидны,
Раз провоцируют к борьбе. –

Решительно, но не по делу,
Вмешался Мартин в их беседу.
На что Марк Тепли с раздраженьем:
– Напарник просит снисхожденья, –

Заговорил один немой, –
Другой сказал, – Свой рот закрой, –
И, спотыкаясь понемножку,
Уже слепыми шли дорожкой –

Текли мгновения впустую:
– Кто стройку всё-таки здесь вёл? –
Пошёл Челзвит напропалую;
Агент был сумрачен и зол:

– А, думать пробовали сами?
Он может богачом уплыл,
А может без гроша в кармане,
Поскольку денежку спустил,

Играя в «Покер» в казино,
Не забывая про вино,
И женщин, лезших на колени
Как мухи лезут на варенье.

Да что там мухи – это осы
Вились у свалки абрикосов!
Одна танцовщица балета
К нам перебралась на всё лето;

Заняла платьями балкон,
Не знал, как выгнать её вон
С двумя несносными детьми…
Мне в дом нельзя было войти!

Под патронажем этой дивы
Он просадил свои активы
За суток двадцать-двадцать пять,
Точнее не могу сказать,

Всё просадил алкаш под ноль
И послан был как бандероль
Обратно в йоменский отель
Почтовой шхуной «Карусель».

Там он пропал, как газ в бокале
С вином забытый на рояле.

Вы мне напомнили о друге:
С землянки начинал с ним я…
Мы пересняли всё в Эдеме,
Мы не теряли время зря:

Хотя работы было много
Не покидала нас охота
Повеселиться, снять усталость,
Присунуть деве на всю малость,

Поднявшись на второй этаж,
Приревновать за эпатаж…

Разбить фужеры, и за номер,
Когда вбежит на шум портье,
Не заплатить им даже цента:
«Не лезь в семью! Убью! Адье!»

В его истории печальной,
Увы, есть и моя вина:

Я много пил тогда от горя,
А горе – падшая жена –
Повисла тут же тишина,
Как будто падшая жена

Вдруг появилась перед ними,
Неся поруганное имя
И честь супруга своего;
В упор не видя никого

Прошлась, шатаясь, до Эдема,
Упёрлась носом в его схему,
И, гордо посмотрев на них,
Послала взглядом всех троих;

И вышла… И за ней – она;
Её подруга – тишина:

– А фикус, что, не из Эдема?! –
Агент кивнул на образец,
Со дня открытия конторы,
Несущий стойко свой венец.

На муки обрекли его
Мужчин не зная естество:
Страдальца если и полили,
То только раз, когда садили:

– И уж, конечно, не в Эдеме
Кадушка сделана к нему?
Кто продавец, кто покупатель
Уже и сам я не пойму!

Куда уплыли пароходы?
Переселенцев где орда?
Уж если это я не знаю
Так объясните вы тогда,

Куда девался шумный город?
Змеёй ползущая река
С охватом площади Свободы
Откуда всем грозит рука

Отлитая из бронзы Рима
Рабом – поляком Казимиром?..

И чудо света – парк центральный?
Фонтаны, клумбы и цветы,
Аллеи с вязами густыми
И вездесущие дрозды?

И шестикрылый Серафим, –
Чиновник божий нелюдим?..
И наконец исчадье ада
Ансамбль фигурный водопада?

И… – Тут раздался голос Чока,
Державшего по ветру нос,
Да чётко так, что подтверждало
Всю ту «пургу», что Скэддер нёс:

– А если предложить участок
Где чернозём и бурый ил?
О нём при мне, и вы там были,
Сам Трахтенберге говорил.

– Не слишком щедро ли, милейший? –
Агент презрительно в ответ, –
На этот лот повысить б цену,
Да, руки мне связал Совет,

Своим последним повеленьем
Меня повергшем в изумленье… –
И в тот же миг большую книгу
На стол конторки положил,

Отлично зная: «Финтифлюшки
Никто читать нас не учил.

Они умней больших в сто раз
И дурят верно и надёжно,
Недаром говорил Декарт –
Объять все звёзды невозможно.

Ещё никто на белом свете
Сей фолиант не одолел!
Настолько литер выбран мелкий,
Что мельче нет – вот он предел!»

Что Мартин наш? Берёт, читает,
И ничего не понимает –
Всё разбегается в глазах…
Но всё же на десятый раз,

Вдохнув фантазию в поэму,
Проникся Мартин широтой:
Древа качнулись под ветрами
И город двинулся стеной...

В их дом входили эдемчане,
Заказы сыпались на них…
(Скажите что-нибудь, вельчане,
Зажатые меж рек своих).

Осилив вводный лист последний,
С игривой, цифрой «тридцать пять»,
Челзвит шагнул опять к генплану:
«Узнать! Немедленно узнать!»:

– Где тот участок, чёрт возьми,
С пластами ила и земли?! –

Такой вопрос формовки чёткой
Он запустил плясать чечётку.
Плясать бы долго мог здесь он,
Да был с позором выгнан вон.

Как поступает всякий гений
Невеждой чопорным задет 
Агент стальную зубочистку
Воткнул, как рыцарский стилет…:

– Вот полюбуйтесь, – ваше место!
Сегодня вам, – не мне, – везёт. –
И Марк подумал: «Этот дьявол
Челзвита, видимо, дожмёт:

Стилет сидит в генплане прочно,
Забитый мастерски и точно,
А, впрочем, с точностью – потом,
Когда приедем на кордон».

Со сделкой было же не просто –
Агент, сорвавшись, рвал, метал,
Содрал с Сэм Чока эполеты,
Втянув последнего в скандал:

Тот словно пёс, ворвавшись в драку,
Со смелой дурью и размахом,
Взъерошенный, из смит-вессона
Уже хотел убить Бурбона,

И, отомщённый за шевроны,
За эполеты, за прогоны,
Уйти из жизни вслед за ним,
Чтоб не «тянуть» свой срок седым, –

Как вдруг за грудь свою схватился
И низко к полу наклонился…
В то время как его патрон
Гонял по кругу эскадрон…

Но злость прошла, и в результате
Обмен свершился, да какой! –
Все документы на участок
Лежат в подкладке потайной;

С деньгами же намного проще –
Закрыты в сейф довольно прочно
На два замка в три поворота,
Что весят люди на ворота:

– Когда участок вдруг не нравится
Тут как с женою молодой.
Не огорчайтесь. Всё наладится.
Под ручку радость и – домой!

Она вам в дом с собой внесёт
Покой с уютом и приплод.

Вы думали, к такой-то роже
Привык я быстро как прохожий?
Так нет же! Уверяю вас.
Она страшна мне и сейчас. –

Так Скэддер говорил с крыльца,
На миг, подставив часть лица,
Где маска, скинув свой покой,
Смеялась страшной стороной,

Из сил последних сохраняя
Остатки злобы и металла.

Вы скажете – шалят нервишки
У Марка друга моего?
Да, нет, не то… не этим стервам
По силам одолеть его:

Он ясно видел: «Тут нечисто!
И лжёт лишь сторона лица,
Где, неразорванные мышцы,
Послушны воле молодца».

Молчал осаженный напарник:
И поздно было и печально.