Молчание монаха

              Стяжи дух мирен,
              и тысячи вокруг тебя спасутся.
              Преподобный Серафим Саровский

Ты увлекаешь
сердце,  мысль,
Господи!
Но разве Ты сам
не знаешь? —

Язык —
это только дым.
Когда молчанье
гудит, как пустой космодром,
над планетою громче исповеди,
Ты говоришь со мной.

Ты говоришь
Тобой Самим.

Как звук хлопка
одной ладони —
раскатистей
любого грома.

Но это слово —
вдребезги!
Разбито
о глухую, озябшую плоть
земных скорбей.
Ты увлекаешь меня...
Но куда?!
В пустую вечность?
Туда, где эхо
затихает,
не дойдя до людей?
где время шёпотом стекает
в громыханье дней.
Ответь мне,
слышишь?!
Та ли это полнота,
что выжгла нам гортань?
Иль это щит
от вселенской измены?

Или просто тень,
что не боится
быть ничьей?..
Молчание греховно,
если речь
становится изменой.
И увядает красота —
от красоты былой...
Аромат угас,
нефрит разбился.
Но не любовь!
Она — бездонна!
До последней вены!
Чем больше отдаю,
тем больше
овладеваю я собой

Эйн Соф сжимал себя,
чтоб дать место миру —
так и я скручиваюсь,
чтобы вместить тебя.
Мы оба —
бесконечны.

Ты говоришь Тобой Самим,
оставаясь немым?
Это единственно
возможная речь
на свете,
Где иное слово —
измена и тьма.
Истина обнажена:
там места нет для лишних слов.
Путь любви — пустое ведро,
готовое черпать чужую боль.
Пройти через сомненья, мрак,
не отводя глаз.

Но молчание —
полярная звезда
над замершей волной.
Но есть молчание —
иное.
Только не спутай
Привычку и любовь.
Продержись!
Увидел зло —
и промолчал в ответ?
Ты не свидетель,
ты его слуга.

Не пытайся вернуть
ту полноту
былых времён.
Проступившую уже
в тебе.
Сейчас.
Этим пронзительным
прозрением монаха,
Которое дороже
всех немыслимых богатств
и фраз!
Иначе немота —
предательством падёт
на планету,
сжигая, убивая,
стирая города.
Земля захлебнётся от фальши,
когда замолкнут праведные уста.

А истина — смотри! —
проста, горда и вечна:
Любить — брать на себя то,
что сможешь раздать и пронести
сквозь мрак, борьбу, страданье.
Дышать. И знать —
Ты не бездушный камень.
Кто любит —
превозмогает сам себя.

В тексте использованы:
— Изречение преподобного Серафима Саровского (эпиграф)
— Коан «Звук хлопка одной ладони» дзен-мастера Хакуина Экаку (XVIII в.)
— Концепция цимцума (самоограничения Бога) из каббалы Ицхака Лурии (XVI в.)
— Образ «нефрит разбился» из китайской поэтической традиции
— Текст отталкивается от стихотворения игумена Паисия Савосина «Ты увлекаешь сердце»