Ангел Смерти поэма часть 1

Ангел Смерти
;I
Тяжёлый сумрак завис над царским домом,
И ночь-старуха с огненной клюкой
Стучала в небо скрежетом и громом,
Взирая в окна хладной, мертвой мглой.

Змеились тучи — черные, лихие,
Застлав собою бездонный небосвод.
Сгибались дубом дерева кривые,
И жёлтый лист кружился в хоровод.

Вороньей стаи дикий крик раздался —
Спустился Демон на земную твердь.
Всполох огня на медном лике отозвался:
Почуял Он рабыни Божьей смерть.

Мрак со стен глядел глазами пустыми
На кроткий свет пылающих икон,
Где над парчой у гроба молодой Княгини
Седой священник пел заупокойный канон.

Тени бояр на мрамор плитки падали,
Дрожа от страха и огня свечей,
А над палатой, предвкушая падаль,
Смеялись лики призрачных палачей.
II
А Царь у изголовья кросавицы царицы,
Сгорбившись тяжело, надрывно рыдал.
За смерть своей молодой девицы
Он небо и жизнь люто проклинал.

Там, за пределом, у огненной реки,
Князь Тьмы соткал несчастную судьбу:
Завидовал Он чистой, как огонь, любви
И отдавал девицу старому царю,

Чтоб та в безумном браке душу погубила,
Смиряясь с грешной долей в мрачной драке.
Ведь одного она на свете лишь любила —
Царевича, чью жизнь сгубили вурдалаки.

Душой и сердцем любил старик
Жену свою — красавицу младую.
Гордился ею, прятал каждый миг,
Берёг как зеницу честь её святую,

III

За куполом синим, в надзвездной глуши,
Где к храму несут свои жертвы сплошь бесы,
Где прокляты Божьи заветы в тиши,
Слуги Тьмы разыграли коварную пьесу.

И вот однажды царю приснился сон —
Горький, как яд, и душный, как забвенье,
Что с молодой царицей обнимался сын,
Его Георгий... И поверил князь в виденье.

Месть вспыхнула в иссохшем отцовском чреве,
Прокляв свою немощь и белую старость,
Метался он по залу в слепом, диком гневе,
И жгла его сердца отравная зависть.

В палатах расписных, среди золота колонн,
На высоком троне, в парчовом уборе,
Царь Иоанн слушал шепоты со всех сторон
И замыслил убрать свое родное горе.

Потворствовал старик душевному недугу,
Готов был принять и муки ада:
Устроил пир пышный на всю округу,
Не пожалев для сына хмеля и яда.
IV

Трапеза шумная шла своим чередом:
Пелись песни, лилось вино рекой.
А во тьме за стеклом взирал Сатана
под окном,
Ждал, когда отдаст Ему счастье царь
 собственной рукой.

«Выпьем, сын, на брудершафт!» —
И злодей в короне поднял кубок свой.
«О отец мой, я буду рад!» —
Георгий выпил всё... и упал живой главой.

В зале все онемели увидев ужсную сцену,
Царь Иоанн вид подал, будто поражён.
Едва приводили в чувство царевну Елену,
А старик над мёртвым сыном издавал лишь стон:

«Кто посмел поднять руку на отпрыска моего?!» —
Кричал монарх, словно из глубины могилы,
А в душе затаив злорадство глубоко,
Шептал: «Всех на кол! Забыли мою силу!»
V

Свет угасал, и только воск свечей
Пылал во тьме, как грозные десницы,
И веял холод от немых камней
В застывший лик вероломного убийцы.

Безликие бесы смеялись над стариком:
«Старый дурак взял на душу грех!»
И раздавался смех над ним, как гром:
«Он царевну погубил для наших утех!»

Плакала безутешно несчастная Елена
Над мёртвым царевичем молодым,
Из уст его синих бежала алая пена,
Взывала она к Богу неистовым гласом своим.

Царь от гнева на чёрную тучу стал похож,
Увидев, что любовь их чистой была.
Но в миг роковой царевна вонзила нож
В сердце своё и с Георгием рядом тихо легла.

Окаменело хмурое лицо царя,
От лютой беды на всех взирал он грозно.
Искал врага, как бешеного пса,
Да только очи отворились слишком поздно.

Иван-лютый сына схоронил как собаку,
Не сердце, а камень стучал в отцовской груди.
Выбросил тело на растерзание псам в клоаку
И Богу молился с руками по локоть в крови.
VI

Сгущался мрак полуночным великаном,
Вплетаясь в древние, безмолвные стены,
Укрыла залу траурным саваном,
Исчезли блики, не осталось даже тени.

И слышны стали тяжкие шаги
Во тьме палат, у самого порога.
Заплясали факелов змеистые языки
От Тьмы, что носила два рога.

Разбежался народ от страха кто куда
Перед приходом этой жуткой силы.
В палаты царские вошёл сам Сатана,
Чтоб вырвать жертву из сырой могилы.

Елена была несказанно красива —
Сам луч дневной пред ней казался блеклым.
Не устояла перед той красой и Тёмная сила,
Что ради глаз её зажгла бы гимны пекла.

В тот жуткий час хватил царя удар,
Приступила к телу смертная хвороба.
С протяжным стоном грешный государь
Пал ниц на землю у дубового гроба.

Пробудился страх в полуживом звере,
Царь обо всём на свете вдруг забыл:
Почуял Смерть в явившемся Люцифере,
А Тот безжалостно на череп царский наступил.

Хрустнула кость старого царя,
Да так, что в гробу княжна встрепенулась.
Принял образ царевича хитрый Сатана,
И силой адской жизнь к ней вновь вернулась.
VII

«О царевич милый, Георгий, сон ли это был? —
Произнесла, очнувшись, Елена. —
Ведь твой отец тебя безжалостно убил!» —
Добавила она с тоскою откровенно.

«О нет, моя царевна, то твоих снов
Лишь призрачные, вековые муки!
Я жив, и ты жива», — промолвил Сатана
И поцелуем хладным осквернил
Княгини белые, проснувшиеся руки.

Змеиному коварству не было границ,
Закипела в чёрном теле ледяная кровь.
И слёзы лжи катились из-под ресниц —
Всё, чтобы украсть её чистейшую любовь!

Вдруг свечи вспыхнули зелёным чадом,
И мрак рассеялся в палатах золотых.
Не знала Елена, кто пирует рядом,
Не видела чертей и призраков ночных.

Взглянула дева на Распятие Христа,
Вспомнила Его священные мучения,
«Георгия» нежно обняла за уста
И в мыслях попросила у Творца благословения.
VIII

Сатана путём колдовства и обмана
Украшал цветами царскую усадьбу,
Жизнь вдохнул во владения Иоанна
И готовился отпраздновать свадьбу.

«О прекрасная моя Елена,
Снов моих светлая мечта!» —
«Георгий» преклонял перед ней колено:
«Выходи скорее за Меня!»

Царевна нежно обнимала Сатану,
И сердце её билось в унисон словам:
«А что же скажем мы старому царю?
Мой брак навек привязан к небесам...»

Опустила девица грустно голову свою,
«Царевич» радостно вдруг молвил,
Что старик исполнил давнюю мечту:
Отрёкся от престола и их помолвил.

Ушёл в монастырь царь Иоанн в печали,
В думах тяжких брёл по кривой дороге:
Лукавые черти всё у него отняли,
Оставалось лишь думать ему о Боге.

Не понимал государь, что происходит с ним,
Никто не мог помочь в эту минуту.
Любовь и царство исчезли, как дым,
Забыл он, как сыну подсыпал атруту...
IX

А тем временем в царстве Иоанна жизнь
Бежала своим привычным чередом:
В тени садов, где пели соловьи,
Гуляли «Георгий» и Елена вдвоём.
Не замечала девица, как Дьявол плёл сети свои.

Трепетно ласкал он её девичье сердце
Словами нежными, как луч весны,
И несчастной некуда было деться
От его чарующей, фальшивой любви.

«О Елена, ты то божество,
Которому я навеки молиться буду!
Дни и ночи мысли лишь про тебя...» —
Ничто не могло остановить этого иуду:
Он жаждал всей своей чёрной кровью
Испить её душу до дна!

Когда ночь входила в тёмные права,
Когда спал крепким сном Божий народ,
Сатана пожирал огонь из раскалённого очага —
Так утолял свой голод новоявленный феод.