Мечта про дом

В Бийске, где Катунь несет свои струи,
Где над тайгой висит седой туман,
Ходил по рельсам красный 231-й
Сквозь городской рабочий караван.

В кабине Даша — правит у руля,
За пультом утром улыбаясь дню.
А в гулком чреве этого трамвая
Кондуктор Катя бдит свою броню.
Подружки эти — не разлей вода,
Им семафоры светят, как родня.
Но вот пришла негаданно беда:
Без стен своих не стало им житья.

Нашли они на Лесозаводе
Участок с домом возле колеи.
Сказали: «Мы нашли свое в природе!
Соседей нет, а здесь лишь все свои».
И старый дом под пенье проводов
Стоит теперь у самых тормозных путей.
Теперь для них закон маршрут таков,
Что нет дверей уютней и родней.

Продали бус, продали «жигули»,
Купили щебень, шпалы и металл.
Неделю землю рыли из земли,
Чтоб путь прямой к крыльцу пролегал.
Спилили сливу, сдвинули забор,
Снесли сарай, что портил весь пейзаж.
Теперь ведет их собственный простор
От старой остановки до гараж[а].

И вот финал строительных забот:
Под вечер, лишь утих рабочий гам,
Две мастерицы задом наперед
Загнали 231-й в свой личный храм!
Стоит трамвай гостиной посреди,
Рога сошлись на импортных часах.
Скрежещут стрелки, гнутся провода,
Соседи прячутся испуганно в сенях.

Теперь у Даши спальня там, где пульт,
У Кати кухня заняла салон.
По старой дружбе утром заведут
Свой персональный бийский перезвон.
Проснется город, выйдет на маршрут,
Начнет диспетчер вызывать эфир:
«Вторая, вы куда пропали тут?
Где двадцать третий? Где сто тридцать первый?»

А красный конь стоит среди цветов,
Остановился прямо у ворот.
И слышен звон пустых проводников
Над спящим ошарашенным народом.
Никто билетик больше не пробьет,
Не крикнет Катя: «Передать на сдачу!»
Лишь только Даша тряпочкой протрет
Свою родную личную удачу.

И если спросят вас про этот край,
Про самый необычный поворот —
Там ходит личный красный 231-й трамвай
К участку Кати с Дашей от ворот.
Живет такой фольклор который год.