Портниха

С утра стрекочет старенькая «Зингер»,
Скрипит под ножкой шаткая педаль.
Она не ждёт от жизни передышек,
Стирая в пальцах сукровицу и сталь.
Простая баба, русская портниха,
В глазах — усталость, сивая коса.
Вся жизнь её тиха, неразбериха —
От получки считать по два часа.
До аванса — неделя на перловке,
Картошка, лук да пачка маргарина.
На кофте новой выцветший штришок-обновка,
И донашать пальто из драпа-серина.
Она кроит чужое счастье ловко:
Невесте — платье, офисной — костюм.
А ей самой бы новую ветровку,
Но снова денег нет. И вечно шум
От детских криков в съёмной комнатушке,
Где пахнет щами, утюгом и бедностью.
Мужик попался... так, одно названье,
С его зарплатой, жалкой и посредственной.
Она латает чьи-то рукава и души,
Вплетая в швы свою глухую боль.
Соседский парень просит: «Тише, слушай,
Мне брюки ушиви за алкоголь».
И машет тряпкой моль над старым шкафом,
И гладит пальцем бархатный лоскут...
Ей снятся горы шёлка под парадом,
Но утром пальцы иглы нить берут.
Качает зыбку, варит макароны,
Считает рублики до будущей среды.
И лишь во сне — атласные бутоны,
А наяву — картофель, хлеб, следы
Бессонных ночек сеточкой у глаз,
Да тяжесть ног к концу рабочей смены.
Она живёт совсем не напоказ,
Не требуя у мира перемены.
Портняжка, баба, вечная пехота
У тихой битвы с нищенской сумой.
Такая вот негромкая работа —
Мир обшивать натруженной рукой.