5 задание литературного конкурса Чернила и сталь

Эрик выбрался из шахт в полуденный зной. Солнце стояло высоко, и ветерок обдувал его сюрко, высушивая пот и сырость подземелья. Вокруг простиралось поле — бескрайнее, золотистое от созревших трав, и на мгновение ему показалось, что все кошмары остались позади. Но он знал: это лишь затишье перед бурей.

Он развернул карту, которую когда-то выменял у ведьмы, и нашёл на ней замок Айтран — резиденцию короля. Но палец дрогнул. Он вспомнил её слова, её обещание наслать чуму на его земли. На замок Фаркуакд. На его родной дом, где остались люди, которых он когда-то поклялся защищать. Эрик сжал зубы и двинулся не в Айтран, а в обратную сторону — туда, где на карте значилась его родина.

Поле сменилось густым лесом. Деревья здесь тянулись к небу, переплетаясь кронами, и дневной свет едва пробивался сквозь листву. Тени плясали на тропе, и Эрику чудились чьи-то шаги за спиной. Тишину нарушали лишь птицы да редкий хруст веток — то ли зверь, то ли человек, забредший слишком далеко от поселений.

Он шёл по тропинке, словно специально протоптанной для него, когда впереди заметил лошадь. Серая, худая, она стояла у дерева, и рядом с ней, присев на корточки, возился старик. Эрик машинально положил руку на рукоять кинжала, но старик поднял на него усталый взгляд и улыбнулся.

— Не бойся, друже-рыцарь, — сказал он глуховато. — Я не враг. Вид у тебя такой, будто ты из преисподней выбрался.

Эрик ослабил хватку. Дед выглядел измождённым: щёки впали, под глазами залегли тени, одежда висела мешком на тощем теле. Видно было, что он не спал и не ел уже несколько дней.

— Куда путь держишь? — спросил старик, садясь на землю и принимаясь высекать огонь для костра.

— В Фаркуакд, — ответил Эрик. — У меня дело к королю.

— Фаркуакд? — старик хмыкнул. — Я же из тех земель. Вернее, чуть далее в деревеньке. Бегу с айтрана домой, к бабке.

Эрик побледнел. Слова ведьмы эхом прозвучали в голове: «нашлю на замок чуму». Он не думал, что она исполнит угрозу так скоро. Но дед, заметив его состояние, поспешно добавил:

— Да ты не тревожься так, сынок. Там и до чумы народу немного осталось. Все разбежались, кто куда. Я вот в айтран,но сильно уж за старуху переживаю... — он прищурился, — слышал, тебе артефакт нужен. У короля тот самый.

— Откуда ты знаешь? — насторожился Эрик.

— Земля слухами полнится, — усмехнулся старик. — Ты не первый, кто по этим дорогам шастает. И не последний.

Они пообедали кабаном, которого старик ловко подстрелил ещё до встречи. Мясо пахло дымом и травой, и Эрик впервые за много дней почувствовал себя сытым. Дед, закончив трапезу, посмотрел на него с любопытством.

— Так куда всё-таки путь держишь? Айтран далёко, а ночь скоро. Да и лошадь у меня одна.

Эрик помедлил. Внутри закипало решение, которое он пытался отогнать.

— Я возвращаюсь в Фаркуакд, — сказал он наконец. — Артефакт у короля. Но он не отдаст его добром.

Старик кивнул, словно ждал этих слов.

— Не отдаст, — эхом отозвался он. — Король — зверь. Всех слуг, кто ему перечил, на кол сажал. Девок в постель тащил. Двадцать лет у трона — двадцать лет крови.

Эрик крепко сжал кулак.

— Значит, придётся забрать силой.

— А ты сможешь? — вдруг спросил дед, глядя ему прямо в глаза. — Ты рыцарь, а не вор.

— Я спасаю мир, — глухо ответил Эрик.

— Мир спасёшь, а душу потеряешь, — вздохнул старик. Он помолчал, глядя на огонь, а затем добавил почти шёпотом: — Ты думаешь, что короля надо убить. Что иного выхода нет. И ты прав. Но боишься этого. Боишься стать таким, как он.

Эрик вздрогнул. Дед произнёс вслух его самые потаённые мысли — те, которые он никому не говорил. Откуда старик знал? Эрик не стал спрашивать. Истина осталась не понятна, но на душе стало ещё тяжелее.

Он поднялся.

— Мне нужна твоя помощь. Довезёшь до замка?

Старик улыбнулся и хлопнул его по плечу.

— Садись. Жеребец у меня добротный, двоих выдержит. Я как раз мимо Фаркуакда буду, к бабке своей.

Они двинулись в путь. Лес, поля, речушки — всё мелькало за спиной, а Эрик думал о том, как заберёт артефакт. В мыслях он уже видел себя в тронном зале, сжимающим клинок, готовым нанести удар. Но внутри рос червь сомнения.

К вечеру перед ними вырос замок Фаркуакд. Когда-то Эрик гордился его стенами и высокими башнями, но теперь крепость выглядела иначе. Ворота были приоткрыты и покосились, голова льва была вся заросшая мхом а на стенах чернели подтёки — то ли грязь, то ли засохшая кровь. Деревня у подножия замка была пуста, дома стояли с выбитыми дверями, и только ветер гулял по улицам.

— Прощай, земляк, — сказал дед, останавливая коня у ворот. — Удачи тебе. И помни: не всякая правда видна с первого взгляда.

Он протянул руку, и Эрик, помедлив, достал из сапога кинжал, который носил на всякий случай, и вложил в ладонь старика.

— Тебе нужнее, — сказал он. — Береги себя.

Дед улыбнулся, кивнул и поскакал дальше в сумерки. Эрик остался один перед замком.

Он вошёл внутрь, и первое, что ударило в нос — запах смерти. Тяжёлый, сладковатый, въевшийся в камни. Пол был залит тёмными разводами, и в воздухе стоял звон мух. Эрик шёл по коридорам, и его сапоги чавкали в липкой жиже. Где-то в углу лежало тело в сером плаще — он не стал разглядывать лицо.

Он поднимался наверх, в королевские покои, и каждый шаг давался с трудом. Сердце колотилось, пальцы сжимали рукоять меча. Он готовился к схватке, к убийству, к тому, что переступит последнюю черту.

Дверь в покои была приоткрыта. Эрик толкнул её, и она со скрипом отворилась.

Внутри царил полумрак. Свечи догорели, и лишь тусклый свет из окна падал на кровать. На ней лежал король. Или то, что от него осталось. Тело высохло, кожа обтянула череп, глаза провалились. Он был мёртв. Давно. Очень давно.

В его скрюченной руке покоился артефакт — маленькая шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная серебром. Она мерцала в темноте, будто дышала. Эрик подошёл, и его пальцы коснулись холодного дерева. Он попытался вытащить шкатулку, но рука короля судорожно сжалась. Пришлось разгибать мёртвые пальцы с противным хрустом.

Когда он забрал артефакт, в комнате стало светлее — будто кто-то зажёг невидимый светильник. И тут Эрик заметил странную деталь: каждая капля крови на полу начинала тускло светиться, словно впитывала лунный свет и отдавала его обратно. Он смотрел на это свечение без удивления — за последние дни он привык к чудесам. Бытовое чудо, не более.

Он вышел из покоев и направился вниз. В руке он нёс шкатулку, и она пульсировала теплом, как живое сердце. Четыре артефакта. Четыре проклятия. И один мёртвый король, которого он не убивал, но который всё равно лежал на его совести.

Эрик вышел за ворота замка и обернулся. Фаркуакд стоял во тьме, и в его окнах не горело ни одного огня. Запах смерти следовал за ним до самого леса, но он знал: это не последняя его встреча со смертью.

И Эрик шёл дале, неся на плечах груз всех чужих жизней.