Старик Айболит

Веду я себя, как старик Айболит:
Лечу я пороки людей.
Но им непривычен моей правды вид,
Изложенный в истине дней.

Я зеркало жалости их мелких душ,
Разящее болью в лицо.
Когда в глаза смотрят и слышат мой глас,
Считают меня подлецом.

Я правдой рублю, не боясь, как ножом,
Зарежу спокойно живьём.
Мне лучше не лги, хвастовство придержи,
Иль сбросишь обличье своё.

Где люди слабы — там горит всё огнём,
А я зажигалку держу.
Но частью души я не радуюсь, жду,
Что встанут из пепла живьём.

Очистятся, сбросят ничтожности след,
Оставят всю ложь позади,
Укутают ближних и дальних в свой плед,
И скажут от сердца: «Прости».

Нет радости правым мне быть каждый раз,
Не льстит это бремя души.
Претит уже вдоволь мне «самопоказ»,
Но чем-то его заслужил.

Судья, что выносит другим приговор,
А те, затаившись, молчат.
Нет ценника, чтобы я скинул свой взор
С проделок божественных чад.

Я очень устал отпущением быть,
Учить всех подряд честным быть,
Быть сильным и добрым, плохое забыть,
Уметь без огласки любить,
Не слушать не верящих в дело твоё,
Как выйти из тени, не ныть,
Отбросить подальше чужое бельё,
Как личность себя воплотить.

Я, как Айболит, но уколы мои
Кому-то страшнее, чем смерть.
Ведь сколько трусливого ты ни веди,
Вся жизнь для него — круговерть.

Спасёшь его раз, во второй, и ещё,
Разложишь по полочкам всё —
Он мило кивнёт в изреченье твоё,
А завтра по новой начнёт.

Кончаются силы и нервы в тот час,
Не буду я связки щадить.
Держись от меня за версту в другой раз,
Ведь правдою можно убить.