Чай без бергамота

Я была полной мудачкой, когда умирал отец.
Привозила ему буженину и круто сваренный холодец,
пышные осетинские пироги и душистые узбекские дыни,
словно он мне был не отцом уже, а маленьким сыном,
и мне нравилось его бесконечно баловать…
Он смотрел на меня смородиновыми глазами,
с трудом садился – так, что жалобно скрипела кровать,
я обещала, что вернусь через неделю, «вот только слетаю на саммит»…

Господи, сколько было в моей голове непроходимой чуши,
откуда мне было знать, как провожать в нирвану  родную душу –
я не верила, что можно вот прямо так – взять и умереть,
что под окном, как горлица на ветке, уже дежурила смерть,
и я снова тащила неподъёмную сумку деликатесов,
а ему хватало пары ложек запаренного геркулеса
и компота из простых абрикосов  с пятнышками…

Мне бы просто сесть рядом на клетчатый плед с катышками
и послушать вместе «Сказки венского леса»,
оперевшись, как в детстве, на смуглое плечо,
вспомнить, как он будил меня в школу под «раз-два-три казачок»,
привычно заварить обычный, без всякого бергамота, чёрный чай –
и поговорить, и помолчать,
а потом найти в интернете милое старьё с молодой Быстрицкой
или что-то про Максима Перепелицу…

***

Пап, я выбирала себе туфли в обувном магазине,
(никак не могла решить – красные или синие),
когда через вибрирующий смартфон
до меня дотянулся твой угасающий сердечный стук,
я бросила туфли и побрела в пустоту,
не оборачиваясь на оклик продавщицы,
понимая, что уже не успею схватить эту мерзкую смерть за капюшон
или за хвост эту неуловимую птицу…

Шла и почему-то вспоминала, как ты тепло называл Быстрицкую землячкой,
а Штоколову вдохновенно подпевал «Вечерний звон"...

Господи, пап, какой же я была мудачкой.