Книга. И этим все сказано

В тяжёлом переплёте, в тишине,
Где пыль веков осела на окне,
Живёт она — советчица немая,
Страницами неслышно шелестя.

Она не просто буквы и печать,
Что могут ум пытливый насыщать.
Когда тоска сжимает сердце болью,
Иль мир вокруг покажется пустым,
Склоняешься с надеждой и любовью
К страницам этим трепетным, живым.
Она утешит. Словом исцелит,
Как самый преданный и мудрый друг.
Душа твоя оттает, замолчит
Биенье страха, горечь всех разлук.

А после, словно феникс из огня,
Воспрянет дух для света и любви.
Её строка, по жилам кровь гоня,
Заставит сердце биться от тоски.
То ревность вспыхнет яростным костром,
То нежность хлынет вешнею рекой...
Ты забываешь напрочь о земном,
Сроднившись с поэтической строкой.

Она откроет нам свои чертоги,
Учителя бесценные уроки.
Не просто груз заученных доктрин —
Искусство быть средь тысячи один.
Уметь сомненьем истину пытать,
За формой зыбкой сущность увидать,
И мысль свою выстраивать, как храм,
Чтоб не достался он чужим ветрам.
Вот истинный, бесценный дар её:
Не знание, но к знанию чутьё.

В страницах тех знакомые всё лица,
Их тени продолжают тихо жить.
Нам Лермонтов оставил насладиться
Печорина холодною душой,
Что ищет бури, чтоб тоску забыть,
Играя светом, счастьем и судьбой.

Там Пушкин нам рисует идеал:
Татьяны благородной чистый лик.
Она любила девичьей душой,
Но, беззаветной был любовный крик.
Онегин — скуки пленник и сетей,
Бежал от счастья собственных страстей,
Чтобы потом, у жизни на краю,
Узнать потерю позднюю свою.

А вот Есенин, хулиган и хват,
Поэт полей, берёзовых кровей.
Его стихи, как яблони, шумят
Среди родных рязанских ковылей.
Простая грусть, кабацкая печаль,
Любовь к Отчизне, звонкая, как сталь.
Душа-скитальца, что так в высь рвалась
В ту синь, откуда родом, родилась.

И Блок... Таинственный туманный страж
Непонятых мистических миров.
В его стихах - дыханье перемен,
Испепелённый бурей старый век...
Он слышал музыку сквозь тяжкий тлен,
Как только может слышать человек.

Все эти души собраны под крышей
Одной большой обители людской.
Листая том, мы делаемся выше,
Припав к страницам жаждущей щекой.
Хвала тебе, творение печатных крыл,
Источник дум, сомнений и мерил!
Ты — компас в бурном жизненном потоке,
Маяк для тех, кто заплутал во тьме.
В твоём немногословном, строгом слоге
Мы правду ищем о самих себе.

Зверь алчет пищи, крова и тепла,
Чтоб жизнь его продолжиться могла.
Но жаждет человек иного хлеба:
Постичь «зачем?» под равнодушным небом.
Понять любовь, предательство и честь,
Услышать всё, что в этом мире есть.
И утолить не голод бренной плоти,
А ту тоску, что вы в душе несёте.

Лишь ты одна способна дать ответ,
Стереть меж поколеньями запрет.
Сквозь шелест строк, сквозь пыль библиотек
Рождается из зверя — Человек.