Часть 13. Паганель, остров Огой и ветры Байкала

Часть 13. Байкальская сказка: Паганель, зеркальный Байкал, Огой, тайны Замогоя и дыхание Баргузина

Утро того дня началось так, будто  великий Байкал решил показать нам своё умиротворённое,  ласковое лицо. Когда мы вышли к воде, у всей нашей группы  перехватило дыхание. Озеро было как масло — ни единой ряби, ни малейшей волны, абсолютный, хрустальный штиль. Вода превратилась в гигантское зеркало, в которое заглядывало   бездонное синее небо и далекие скалы. Наш катер мягко отчалил от берега, рассекая эту идеальную гладь, и мы взяли курс на  остров Огой.
В этот день нам фантастически повезло: нашим экскурсоводом была удивительная девушка Виктория — коренная бурятка из Хужира. Её голос, казалось, ткал настоящую аудиосказку. Она рассказывала о Байкале как о живом, мыслящем существе, плавно переплетая древние легенды своего народа с точными научными фактами.
Потом Виктория сделала перерыв, чтобы мы могли в тишине насладиться морской прогулкой.
И вот тут появился Он!
Пока Ольга  настраивала фотокамеру,  Владимир  подставлял лицо июльскому солнцу,  Алексей  увлеченно расспрашивал капитана о глубинах,  на палубе обнаружился ....новый  пассажир.
Он сидел на спинке сидения,  недалеко от капитанской рубки. Он крутил головой по сторонам с таким рассеянным и одновременно научным любопытством, что сразу напомнил мне чудаковатого профессора Паганеля из романа Жюль Верна  «Дети капитана Гранта».
Большой  угольно-черный жук-усач , в простонародье - стригун!!!
Бедолага явно залетел  на судно случайно, увлекшись какими-то своими жучьими исследованиями, а теперь с ужасом обнаружил себя посреди бескрайнего водного пространства.
— Ого, смотри какой гигант! — крикнул Алексей, заметив усача. — Капитан, у нас тут безбилетник! Причем явно шпион— усы как антенны.
Капитан, суровый байкальский моряк, мельком взглянул на насекомое и нахмурился: — Стригун? Эти ребята могут и обшивку погрызть, да и девчат напугает. А ну-ка, давай его за борт!

Убивать усача Урусова  не было  практического смысла. К обшивке жук не имел никакого отношения. Он- любитель свежей древесины, коры деревьев, цветочной пыльцы и  травы. В дикой природе усач  выполняет роль «санитара». В здоровой тайге он нападает только на старые, больные или поврежденные пожаром деревья, помогая им быстрее разложиться и уступить место новой поросли.  Да и кормом  для птиц является. Сам усач и особенно его крупные личинки — это важный источник пищи для многих таежных птиц (например, дятлов).
А что касается байки о том, что жук может состричь волосы, это неправда. А вот укусить до крови может запросто, но только в случае, когда на него нападают или когда его сдавливают.

Алексей уже занес  было руку, чтобы смахнуть усатого профессора в ледяную байкальскую воду, но я  решительно шагнула  вперед и загородила Паганеля собой:
— Стойте! Нельзя его в воду, он же утонет! Он со мной поедет.
Капитан лишь удивленно хмыкнул, спасибо, что не покрутил пальцем у виска...
Я  аккуратно подставила ладонь. Жук, будто почувствовав, что моя рука — его единственный спасательный плот, осторожно переставил свои длинные лапки на мою кожу. Его огромные, в два раза длиннее туловища усы задвигались, изучая нового друга.
Чтобы Паганель не скучал и перестал паниковать, я достала из походного рюкзака сочное яблоко, отломила крошечный, сладкий кусочек и положила прямо перед его грозными челюстями. Жук на секунду замер, потрогал угощение усами, а затем...переполз на  кусочек  яблока и застыл...
Естественно,  что он сразу же стал моделью для фотосессии. И кисть моей руки тоже!
Он в это время, наверное, думал о том: "А, таки, я удачно приземлился: я в круизе, не иначе! Везут, кормят, еще и фотографируют! Живу в лесу всю жизнь, а тут такая возможность мир посмотреть!".

 — Ну ты даешь, не боишься его! — восхищенно покачала головой Ольга — Приручить ольхонского стригуна яблоком — это сильный ход. — Гляди, как устроился, настоящий вип-пассажир на персональном человеческом лайнере.

Так, на моей  руке, сидя в яблочной мякоти, и гордо расправив усы навстречу приключениям, черный жук-профессор шел на катере к мистическому острову Огой. Капитан лишь качал головой и улыбался в усы, которые, к слову, были куда короче, чем у нашего нового друга.

Первым на нашем пути вырос необитаемый остров Замогой — второй по величине остров Малого Моря. Виктория поведала нам его мрачную  историю. В конце XIX — начале XX века этот скалистый клочок земли служил естественным изолятором: сюда свозили заболевших проказой (лепрой), и оставляли умирать в полном уединении. Из-за этого Замогой долго пользовался дурной славой, а шаманы до сих пор считают его местом с тяжелой энергетикой. Но с катера он выглядел просто островом,с редкой травой, несколькими чахлыми деревьями и отдыхающими здесь бакланами.

И вот, наконец, перед нами показался Огой — самый большой остров в проливе Малое Море, вытянувшийся узкой извилистой лентой на три километра. С воздуха он напоминает танцующую сужающуюся дракониху или раскинувшую крылья птицу.
На самом острове Огой полноценного леса нет, ( его историческое бурятское название «Угунгой» переводится как «безводный».) Остров круглый год продувается сильными байкальскими ветрами, а его ландшафт в основном состоит из скал, засушливых степных трав, редких деревьев и низких кустарников. Наша бурятская сказительница объяснила, что Огой никогда не заселялся людьми, благодаря чему здесь чудом сохранилась уникальная реликтовая флора и нетронутая экосистема. 
В 2005 году на самой высокой точке острова произошло историческое событие: здесь возвели белоснежную буддийскую Ступу Просветления (официально — Ступу Всех Благ). Экскурсовод рассказала нам потрясающие вещи о том, что скрыто в её недрах. Оказывается, Ступа — это не просто монумент, а гигантское хранилище священных реликвий. В её основание заложили более 2,5 тонн оригиналов буддийских мантр и священных текстов, частицы мощей святых, землю из сакральных мест Индии, Иерусалима, Непала и Египта, а также воду из всех мировых океанов! Главной же святыней считается бронзовая статуя Трома Нагмо — матери всех Будд. Буддисты верят, что ступа нейтрализует весь негатив в мире и дарует гармонию. Чтобы загадать желание, нам нужно было совершить ритуальный обход — «гороо»: обойти ступу три раза по часовой стрелке, думая только о чистом и светлом.

Наша пара из Саратова тут же устроила ступе и окружающим её молитвенным флажкам макросъемку библейских масштабов. Ольга, наслушавшись про духов, обходила белоснежный монумент с таким благоговением, будто сдавала экзамен самому Будде, а  Владимир  шел позади всех и тихонько бормотал, что этот подъем определенно прочищает чакры лучше любого московского психотерапевта.

После прогулки по Огою настроение было замечательное!  Небо немного нахмурилось, и Малое Море начало слегка покачивать судно на округлых волнах. Капитан пригласил всех на обед в трюм — уютную, закрытую кают-компанию, где уже вкусно пахло горячей едой.
Вся группа шумно посыпалась вниз, но едва я переступила порог трюма, как стены будто начали сжиматься. Низкий потолок, замкнутое пространство, резкий запах разогретого обеда и это монотонное, маятниковое покачивание катера снизу вверх... К горлу мгновенно подступил тяжелый ком, а в висках застучала противная фантомная дробь. Клаустрофобия и морская болезнь навалились одновременно, лишая сил.

Я   попятилась к выходу, хватая ртом прохладный воздух. Ольга  обеспокоенно вскочила: «Тебе плохо? Воды?».
Из рубки за этой сценой внимательно наблюдал капитан. Он понимающе кивнул, мягко отстранил Ольгу и скомандовал: «Так, отставить трюм. Быстро на верхнюю палубу, на свежий воздух!».
Капитан  вынес мне  порцию горячего обеда наверх и усадил на скамейку, где дул свободный байкальский ветер.
— А теперь слушай меня внимательно. Не смотри под ноги. Не смотри на воду у бортов. Найди глазами линию горизонта и держи её мертвой хваткой. Смотри только туда, где вода сходится с небом. Твой внутренний компас сейчас сошел с ума, а горизонт — это единственная стабильная вещь на Байкале. Он тебя заземлит.
Я послушалась. Далеко впереди идеальная, четкая черта разделяла синее озеро и бледнеющее небо. Я  зафиксировала на ней взгляд. И произошло маленькое чудо: буквально через несколько минут безумная качка в голове начала затихать, стены «невидимой клетки» растворились в пространстве, а желудок наконец согласился принять пищу.
 Я сидела на самом верху катера, ела горячий обед, обдуваемая чистейшим ветром, и смотрела на бесконечную линию горизонта. На душе становилось тепло...
Где-то там, на скалистых берегах Огоя, Жук-Паганель обрёл свой новый дом среди буддийских молитвенных флажков  и  наверняка уже обживал свою новую лиственницу...
Маленький плюс в мою карму...

С материковой части Малого Моря мы поднялись еще к одному чуду — целебным Серебряным источникам в поселке Сурхайте. Вода здесь уникальна по своему химическому составу: она настолько сильно насыщена ионами серебра, что может храниться годами, не теряя свежести. Источник разделен на два желоба — мужской и женский. Мы с удовольствием умылись ледяной, хрустальной водой и набрали её в бутылочки.

Но Байкал не был бы Байкалом, если бы не показал нам свой капризный нрав. Стоило нам сесть на катер и взять курс на Хужир, как утренняя идиллия начала таять. Небо подернулось дымкой, и над Малым Морем слегка подул Баргузин — один из знаменитых байкальских ветров. Он не был сокрушительным штормом, но даже этого легкого дыхания хватило, чтобы проснулась озерная волна. Легкие волны то и дело захлестывали палубу, обдавая борта брызгами. До Хужира оставалось плыть еще около часа, пассажиры с запада заметно забеспокоились, а наш капитан принял волевое решение: запланированный заход на еще один остров отменить и идти прямиком домой.
Признаюсь честно: как только подул этот ветер, я буквально сжалась от ужаса. Мою душу сковал первобытный страх, ведь в голове крутилось только одно страшное слово — Сарма. Да, разумеется, летом она редко кошмарит Байкал, её излюбленное время — осень и зима. Но кто знает это капризное море... Сарма — это не просто ветер, это ураганный монстр, самый страшный и беспощадный убийца на Байкале, способный развивать скорость до 60 метров в секунду! Переваливая через Приморский хребет, ледяной воздух сжимается в Сарминском ущелье, как в аэродинамической трубе, и вылетает на Малое Море сокрушительным шквалом, который запросто вырывает вековые деревья с корнем, срывает крыши с домов в прибрежных деревнях и в щепки разносит корабли. Чего стоит только страшная катастрофа 1901 года, когда Сарма за считанные минуты безжалостно потопила пароход «Яков» вместе с тремя буксируемыми судами, унеся жизни 178 человек!
Мы обратились к капитану  и он, со всей своей суровой таёжной невозмутимостью, рассказал нам, как распознать грозные признаки приближения Сармы:
— Смотри на небо над Сарминским ущельем!  Первое предупреждение — это когда над вершинами Приморского хребта начинают собираться странные, слоисто-кучевые облака грибовидной формы с неестественно резкими, как будто вырезанными ножницами, краями. Если они зависли над горами — у тебя есть около двух-трёх часов, чтобы укрыться.
Он затянулся папиросой и добавил:
— Но самый страшный, последний признак — это открытие «Ворот». Это когда между вершинами гор и черной нижней кромкой туч внезапно появляется чистый, светлый просвет, а по склонам вниз устремляются белые клочья облаков. Если увидела «Ворота» — всё, пиши пропало. Через 15–30 минут Сарма налетит с такой яростью, что перевернет катер как пустую консервную банку.
Нам было очень интересно послушать и про другие ветра Байкала.
Капитан рассказал, что Байкал уникален тем, что на нем одновременно могут дуть разные ветры, которые часто сталкиваются между собой, создавая опасные штормы. Помимо разрушительной Сармы, на озере господствуют еще несколько главных ветров.
Баргузин, ветер дует с  северо-востока . Мощный, ровный и устойчивый ветер. Дует из Баргузинской долины поперек озера. Приносит с собой ясную, солнечную погоду и способствует судоходству. Воспет в известной песне «Славное море — священный Байкал».
Култук, ветер  с юго-запада, дует вдоль всей котловины озера с южной оконечности. Несет с собой сильные штормы, пасмурную погоду, дожди и туманы. Разгоняет огромные волны.
 Верховик (Ангара) дует с северного конца Байкала (из долины реки Верхняя Ангара) на юг вдоль всего озера. Это сухой и холодный ветер, который может дуть непрерывно до 10 дней подряд. Осенью вызывает сильное волнение.
Шелонник  приходит со стороны хребта Хамар-Дабан. Пересекает озеро поперек, несет теплую и ясную погоду, но иногда вызывает внезапные и резкие штормы у западного берега.
 Когда на озере встречаются два противоположных продольных ветра — Култук и Верховик, — в месте их столкновения образуются гигантские хаотичные волны («толчея»), которые смертельно опасны для любых маломерных судов.
Самые сильные и непредсказуемые штормы на Байкале происходят осенью (с октября по декабрь), когда разница температур между остывающим воздухом и еще теплой водой максимальна.
 На Байкале насчитывают более 30 местных названий ветров, но все они делятся на две основные группы: продольные (дующие вдоль озера — Култук, Верховик) и поперечные (дующие с гор — Сарма, Баргузин, Шелонник).
Для безопасного отдыха на Байкале лучше всего выбирать мелководные, закрытые от сквозных ветров заливы и бухты, где вода хорошо прогревается, а береговая линия защищена горными хребтами. Самым безопасным и популярным макрорегионом считается Малое Море и остров Ольхон, однако даже там нужно правильно выбирать заливы.
 Залив Мухор (Малое Море): Самое безопасное место для отдыха с палатками и детьми. Залив глубоко врезается в сушу, защищен от крупных волн Большого Байкала и имеет песчаные пляжи. Вода здесь самая теплая на всем озере (летом прогревается до +22°C). Сарма сюда практически не добивает в полную силу.
Сарайский залив (остров Ольхон): Расположен рядом с поселком Хужир. Это огромный песчаный пляж, окруженный сосновым лесом. Он защищен от сильных продольных ветров (Верховика и Култука) телом самого острова Ольхон.
Чивыркуйский залив (восточный берег): Отрезан от открытого Байкала полуостровом Святой Нос. Здесь много закрытых бухт (Змеевая, Крохалиная), где нет сильного волнения, вода очень теплая, а на берегу находятся целебные горячие источники.
Посольский сор (юго-восточный берег): Мелководный залив-лагуна, отделенный от открытого озера песчаной косой. Здесь полностью отсутствуют байкальские штормовые волны, что делает его идеальным для семейного отдыха.
Главные правила безопасности на воде:
   1. Не выходить на лодках при облачности над хребтами: Если над Приморским или Байкальским хребтом «зацепились» густые неподвижные облака, это знак скорого шторма (Сармы или Горной).
   2. Избегать мысов: Все мысы (Кобылья Голова, Хобой, Рытый) принимают на себя главные удары сталкивающихся ветров. Там всегда сильное течение и непредсказуемая волна.
   3. Не купаться в открытом Байкале: Вне закрытых заливов температура воды редко поднимается выше +10°C. При падении в такую воду у человека может мгновенно свести мышцы от судорог.

Пока мы слушали этот леденящий душу рассказ, Ольга , кажется, вообще перестала дышать, а  Владимир  проверял, надежно ли застегнут его спасательный жилет. Слава богу, в тот день «Ворота» над Приморским хребтом оставались закрытыми. Нас просто немного покачал Баргузин.
Когда мы наконец причалили к Хужиру — слегка укачанные, мокрые от брызг, но невероятно довольные — пришло четкое осознание: Байкал за один день показал нам, как легко он меняет маски. От абсолютного, сонного штиля до первого коварного ветра. И за эту живую непредсказуемость мы влюбились в него еще сильнее.

 Продолжение  следует!